Жест Лицедея (СИ)

Ты хочешь этим поделиться с Троцкой? — по ее глазам было ясно, что такая мысль ей очень не нравится.

— Конечно, нет. Нам самим важно понять, что это за место, что там может скрываться и как нам это станет полезно, — я даже несколько удивился, что в ее голове могут водиться такие подозрения. — Хочешь, расскажу кое-что смешное?

— Да… — она прищурилась.

— Только за это ты будешь должна исполнить мое желание, — заметил я.

— Смотря какое, — кончик мундштука замер у ее приоткрытых губ.

— Не важно какое. Важно где.

В постели. В общем, слушай, — я выпустил струйку дыма и рассказал ей, как принял образ римского консула и навести Троцкую в ее салоне. Разумеется, про трах я не сказал ни слова. За то уделил много внимания ложному обещанию дома у храма Клавдия, встрече на лестнице с настоящим консулом и угону его колёсницы с последующим спаиванием римлян.

Я думал это рассмешит «маму», но она слушала меня, затаив дыхание и с явным испугом.

А потом сказала:

— Перун Небесный! Какой же ты сумасшедший! Зачем ты так рискуешь?! Ради чего, Саш?! Я тебя не пущу следующий раз одного!

Глава 23.

Я — Шоколадный Заяц

Это должно было рано или поздно случится. И случилось утром следующего дня.

С Ирой эту ночь мы снова провели в моей комнате. Долгий ужин и разговоры о Троцких, загадках и тайнах, которые перед нами обозначились, постепенно перенеслись из-за столика на кровать. И там я вспомнил о том, что «мама» задолжала мне исполнение моего желания. Где исполняется желание одно, там обычно вскакивает другое, а потом третье.

Уснули поздно. Я ее так душевно измучил, что казалось, графиня даже во сне подрагивает от оргазма.

А утром… Утром я встал поссать, вернулся, и снова лег рядом с Ирой. Ведь еще не было восьми — можно немного поваляться. Не прошло минут пяти, как…

Как в комнату ворвалась Наташа. И это был полный пиз…ец! Вот какой хрен принес ее так рано, так неожиданно и сразу в мою комнату?!

Ирина Львовна даже не сразу врубилась, что произошло. Она как бы лениво приподнялась, на звук открывшейся двери.

И когда остатки сна слетели с нее, то слабо вскрикнула, натягивая простыню до подбородка, прикрывая грудь.

Первую минуту Наташа стояла молча, часто дыша, с нескрываемой злостью глядя на нас. Неожиданно, словно с потолка свалился Лаврик: шерсть его тут же стала дыбом, уши торчком.

Моя интуиция с большим опозданием подсказывала, что сейчас что-то произойдет. Я быстро активировал «Щит Ахилла», высунув руку из-под простыни.