Жест Лицедея (СИ)

Слушали пение какой-то римлянки в золотистой столе и оливковым венком на голове — здесь это модно. Ели крупных мальтийских устриц и запивали игристым вином. У официанта я со всей убедительностью попросил раздобыть бутылочку «Шепота Киприды». Пообещал заплатить приличные деньги, если вино окажется оригинальным, с Кипра. Тот убежал исполнять мою прихоть. Вернулся нескоро, сообщив, что в их погребе, увы, не нашлось. За то позже к нам подошел сам господин Кликовский — хозяин ресторана, и сказал, что если мне так важно именно это вино, то у него есть кое-какие связи на Кипре и лично для меня он может заказать с доставкой через пару дней.

Какой приятный поворот! Я отсчитал ему триста рублей за две бутылки. Да, дорого, но разве можно измерить деньгами удовольствие Ирины Львовны? Тем более если «Сам Павел Иосифович не смог», а я могу!

Лена эту ночь не могла провести со мной — не с кем было оставить дочку. Я отвез госпожу Вязину к маленькому домику на Ключевой, где она жила с мамой.

Обнял и поцеловал.

— Александр Петрович, спасибо вам! Какой вы золотой человек! Честное слово, сейчас заплачу! — она в самом деле всхлипнула, прикрыв рот ладошкой. — У меня никогда не было такого дорогого платья, и я никогда не кушала в ресторане! Устрицы! — она неожиданно рассмеялась. — Вы не представляете как это противно и как здорово! Можно я все Наташе расскажу, что сегодня со мной было? — щебетала она, а я гладил ее голые плечи.

— Наташе?.. — тут я немного охренел. — Наталье Владимировне, что ли?

— Что вы! Как я могу такое?! Я про подругу свою. Она тоже никогда не была в ресторане. Можно? — щебетала она, а меня разбирал смех. И когда я сказал ей, что можно, она на минутку притихла. Потом, прильнув ко мне, прошептала: — Хотите я сейчас в рот возьму? Можно здесь под кустиком. Мне очень стыдно перед вами, что не могу вам ничем быть полезна.

О, Перун на Небеси! Какая милая дуреха! Разве я все это делал за минет?!

— Ты сама этого хочешь? Только очень честно! — спросил я, оттесняя ее к калитке в их крошечный садик.

Она пожала плечами и сказала:

— Если вы хотите, то для вас сделаю с удовольствием. Просто дочка сейчас одна, а уже темно.

— Вот поэтому иди к дочке, — я поцеловал ее и пошел к ожидавшему меня экипажу.

Проснулся я рано утром один. Нет, это не жалоба.