Лезгинка по-русски

Элизабару помогали чеченцы – сразу определили, что он больше привык ходить по асфальту, чем ползать по скалам. Но он все же прополз – упорный характер помог. А потом, когда пошли маршрутом, Мелашвили трудностей уже не испытывал. Дыхание у него, человека никогда в своей жизни не курившего, было отличным, ноги, хотя и многократно травмированные за время занятий футболом, выносливости не потеряли, и путь давался Элизабару без труда. И даже высокий темп хода он почти не заметил, хотя видел, как посматривают на него Джогирг с Абдулмуслимом.

Испытывали, насколько грузинский подполковник способен к дальним переходам и не станет ли им обузой. Он мог бы и им самим, опытным ходокам, показать, что такое высокий темп и хорошее дыхание. Трудности возникли только тогда, когда пришлось подниматься после короткого привала. Впечатление складывалось такое, что Элизабар только-только успел закрыть глаза, а его уже будить начали. Но его организм всеми силами боролся с любыми посторонними попытками помешать сну. Мелашвили сон всегда уважал и обязательно отдавал ему полагающиеся часы. А тут сном приходилось жертвовать. Непривычному к такому режиму организму это не нравилось, следовательно, не нравилось и самому Элизабару. Тем не менее пришлось вставать, и очень трудным было втягивание в ночной маршрут. Но за полчаса он втянулся и опять пошел уверенно.

Точно такие же ощущения были и после второго привала. Хотя в этот раз в маршрут он смог включиться почти сразу. Впереди оставался последний переход, самый длинный, но и наименее сложный по профилю.

По крайней мере теперь уже, как предупредил Зурабов, идти следовало по тропе, а не ползать по скалам, не перепрыгивать с камня на камень. Темп задавал Абдулмуслим, как самый молодой в тройке. Здоровья у него хватало, и он мог идти быстро достаточно долго. Грузинский подполковник все ждал, когда боевик выдохнется и шаги его станут медленнее. Но тот, казалось, не понимал, что такое усталость. Элизабар и сам, по большому счету, не утомился. Ну, естественная усталость, конечно, присутствовала, без этого не бывает. Но состояние было вовсе не такое, при котором после финиша ложишься и не можешь встать, потому что выдавил из себя все силы вместе с потом. Здесь прохождение маршрута рассматривалось только как начало большой и длительной работы, и потому, наверное, морально Мелашвили настроился правильно.

* * *– Через час доберемся, – сказал Зурабов, – и я сразу спать завалюсь. Сутки просплю.