Зимнее лето весны

Ну-ка, объясни, где лавэ на хатку нашла? Гони телефон, и чао-какао!

Кира замолчала, потом заломила руки.

– Представляете?

– Неприятно, – согласилась я. – Но, как говорится, концы в воду не спрячешь. Что еще потребовал голос?

– Ничего, он больше не звонил, получил номер дяди Пети и пропал.

– Интересная история, – кивнула я.

Из глаз Киры потекли слезы.

– Я не виновата! Вся измучилась! Вдруг это правда?

– Что?

Кира промокнула лицо бумажной салфеткой."

"– Мы же определили смерть Таисии на глаз.

Она лежала не дыша, глаза не моргали, рот открылся. Но врачей-то среди нас не было! Вдруг у Денисовой шок случился и она в машине Кости ожила? А? Что тогда? Куда Кирсавин дел девчонку? Правда, живьем зарыл? Кто мне звонил? Он-то как узнал правду? Нас в тот страшный день трое было: я, Костя и Лена Напалкова. Господи, господи!

Кира тщетно пыталась справиться с рыданиями, изредка она стискивала кулаки и восклицала:

– За что? За что?

– За квартиру, – не выдержала я, – и за желание сохранить хорошую работу.

Следовало тогда вызывать «Скорую помощь». Вдруг врачи и впрямь могли спасти Денисову?

– Костик так умолял! – стенала Кира. – И все повторял: «Ладно я, но Александр Григорьевич не переживет!»

– Это еще кто такой? – удивилась я.

Фомичева неожиданно перестала плакать.

– Александр Григорьевич? Отец Константина, очень пожилой человек. Кирсавин к нему был страшно привязан, часто уважительно называл за глаза именно так, по имени-отчеству. У Александра Григорьевича больное сердце…

У меня потемнело в глазах, а в носу неожиданно возник запах тяжелого мужского одеколона с отдушкой перца.

Части рассыпанной головоломки подошли друг к другу, раздался щелчок, и я поняла все. От Реброва сильно пахло парфюмом, когда мы сидели в чулане, и я даже слегка разозлилась на Гарика. Ну разве можно так душиться? Хотя сейчас многие мачо усиленно поливаются лосьонами после бритья, а мужская парфюмерия, как правило, на редкость «тяжелая». Аромат с отдушкой перца сейчас на пике популярности. Семен приобрел себе такой, но мы с Томочкой бурно запротестовали после того, как он первый раз им воспользовался.

– Въедливый запах, – расчихалась я.

– Сенечка, может, лучше вернуться к прежнему одеколону? – тактично предложила неконфликтная Томуська.

Сеня внял нашим просьбам и подарил початый флакон… Лениниду. Папенька, долго не раздумывая, тут же опробовал подарок, и мы с Тамарой кинулись открывать окна.