Беспокойное лето

— Прошептала девушка. — Я его люблю.

— Ну и дура. — Подвел я итог. — Но я тебя судить не собираюсь, ты моя подруга, ты мне дорога, к тому же мне с тобой хорошо, и несмотря на то, что я понимаю, что твои отношения они не здоровые и не приведут ни к чему хорошему, вмешиваться в них не стану. Максимум, знай, что, когда ты сама будешь готова бросить его, я, если буду жив, приючу тебя, дам кров, стол и всю поддержку, на какую только способен.

— Спасибо. — Неуверенно произнесла она. — Я позвонила… Я хочу тебя предупредить, он тебя винит в своем увольнении, мало ли что он попытается устроить. — Я на это лишь пожал плечами, ну не в первый раз меня будет ждать возле квартиры очередной убийца, этого мне не изменить, остается надеяться, что и в этот раз пронесет. — Я это… — Тон ее постепенно стал пусть и натянуто, но игривым, похоже она начала приходить в себя. — Награду тебе обещала.

— Ага. — Согласился я, отмечая, что обещанная Васькой награда вообще не вызывает во мне никаких эмоций, зелье, мать его, сколько мне еще ходить отмороженным големом. — Позже Вась, все позже, возьму с процентами, сейчас времени нет, надо детишек найти, надо Бельского найти, да еще и этот бал не ко времени. Ты когда уезжать то собралась?

— Да сразу после бала. — Хмыкнула Васька. — Тут все дела уже решены, Кощей расщедрился, профинансировал мое предприятие, бумаги подписаны, люди в Новосибирске заряжены. — Я мимоходом еще подумал, с чего бы это Кощей, который трясется за каждую копейку решил профинансировать Ваську? Только ли дело в том, что он был заинтересован в том, чтобы отослать Царевича подальше, или красавица блондинка нашла другой ключик к финансированию? Впрочем, я отогнал от себя эти нехорошие циничные мысли.

Попрощавшись с Васькой, я еще некоторое время сидел, размышляя над возникшей проблемой мстительного Царевича, от которой, впрочем, отмахнулся, ну придёт и придёт он по мою душу, помешать ему это сделать я не смогу, мне остается только быть осмотрительным.

— Дима! Дима! Дима! — В кухню влетели птицы, и тут же устроили свару за нарезанный хлеб, лежавший на столе. Я с усмешкой посмотрел на них, и налив в кружку еще чаю, поставил поближе к визжащему клубку из перьев.

— Девочки! Доброе утро. — С усмешкой произнес я и звякнул ложечкой по кружке.