Многая лета

Чтобы не осесть на землю, Фаина вцепилась руками в чей-то рукав.

— Эй, гражданочка, тебе плохо, что ли? Смотри не упади, — произнёс рядом сиплый голос, Фаина не разобрала — мужской или женский, потому что на миг вообще утратила способность соображать. Она всё ещё надеялась, что произошла ошибка, Фёдор сейчас отдаст приказ и красноармейцы сядут в грузовик и уедут. Но он скрылся внутри притвора и вскоре вышел с иконой святителя Николая, выдранной из богатого серебряного оклада с рубинами. Около этой иконы Фаина, заливаясь слезами, молилась о возвращении Фёдора целым и невредимым, поверяя святому старцу свои самые сокровенные мечты и тайны.

— Николу не трожь! — выкрикнула из толпы высокая женщина в чёрном платке.

— Николу не трожь! — заволновалась толпа.

Фёдор развернулся и встретился глазами с Фаиной. Она увидела, как на его скулах огнём вспыхнули два красных пятна. Он шевельнул губами:

— Ты?

Держа в руках икону, Фёдор шагнул к людям, и толпа отшатнулась от него, как от прокажённого.

— Откуда ты здесь, Фаина?

— Федя, как ты мог? — Ей не хватило воздуха сказать больше.

— Ступай домой, вечером поговорим, — хрипло оборвал Фёдор. — Приду и всё обсудим.

В глазах Фаины стало темно, и, чтобы разглядеть лицо Фёдора, она сощурилась.

— Не приходи, Федя. — Чтобы произнести это, Фаине пришлось собрать все силы. — Никогда больше не приходи.

Он перехватил её взгляд, скользнувший по иконе святителя Николая.

— Ах так! — Дёрнувшись, словно от удара хлыстом, Фёдор резким движением бросил икону в общую груду и вразвалку пошёл к грузовику.

* * *Не узнавая знакомые улицы, Фаина быстрым шагом шла вперёд и остановилась только один раз, чтобы попытаться вздохнуть, потому что горло словно забили деревянной плашкой. На углу Свечного переулка старый генерал в кителе со срезанными погонами торговал газетами. Рядом крутилась девочка-цветочница с корзиной пионов. Фаина посмотрела на них дикими глазами, как на пришельцев из иных миров.

«Как он мог? Как мог? — беспрестанно вопрошала она сама себя и не находила ответа. — Фёдор же был добрым, честным, любящим. А разве может такой человек, пусть даже и неверующий, поругать то, что дорого многим тысячам людей, включая собственную невесту? И как поругать: глумясь, ухмыляясь!.. — От внезапно стукнувшей в голову мысли Фаина похолодела. — Господи! Я же чуть не вышла за него замуж! Он прикасался бы ко мне теми же самыми руками, что бросал в грязь иконы!..»

Её колотила нервная дрожь.