Запечатанный во тьме. Том 1. Тысячи лет кача

Хорошо? — Он мне подмигнул и подтолкнул к другому столу, где уже ожидал Торвин.

Толстяк засучил свой рукав и показал довольно массивный бицепс.

— Я жду! — Прорычал он. — Поломаю тебя как тростинку, а потом всем пива за мой счет!

В этот момент толпа вокруг загудела. Снова поднялся грохот и радостные крики подвыпивших мужиков, в предвкушении халявной выпивки.

— Тор-вин! Тор-вин! Тор-вин! — Принялись скандировать зрители, которые облепили наш стол.

Я недоумевающе осмотрелся и понял, что мне уже не открутится. Вот же ж…

Кажется, я теперь начинаю понимать Лиру. А ведь она с ним намного дольше.

Люди продолжали стягиваться к столу, и при этом всё больше и больше распаляться. Кто-то принялся меня хоронить, а некоторые люди уже собирали мелочь на мои похороны, в знак уважения. Я снова бросил взгляд на Гаррика, который стоял чуть в стороне, лыбылся во весь рот, и показывал мне два больших пальца, при этом активно кивая головой.

Офигеть… насколько же он уверен во мне⁈

Завидую. Вот бы мне столько уверенности.

Сделав тяжелый вздох, я развернул стул так, чтобы грудью упереться в спинку, сел и протянул руку, поставив её на локоть. Толстяк с хлопком схватил мою ладошку и принялся скалиться. В этот момент на мгновение вокруг воцарилась тишина.

А потом кто-то дал отсчет.

Глава 17

Тишина продлилась недолго."

"Спустя буквально мгновение таверна вновь загудела, а столы принялись дрожать от ударов кулаков и кружек с пивом. И эта самая дрожь начала передаваться мне. От ног куда-то выше. Внутри груди я почувствовал трепет, но быстро собрался и сконцентрировал всю силу на своей правой руке.

Напротив меня сидел толстяк Торвин и радостно лыбился. Он хохотнул, и, мне в лицо ударил терпкий запах алкоголя и чего-то гнилого. Мне захотелось отклониться назад, но всё что я себе смог позволить, это просто поморщиться.

Людей, казалось, стало ещё больше. А мы с Торвином находились в центре внимания. У меня складывалось ощущение, что ему это нравится. Наши руки были сцеплены на середине стола. Точнее, он своей медвежьей лапой просто обхватил мою руку и готовился её оторвать.

— Давай, малыш! — Прокричал кто-то из толпы, обращаясь явно ко мне. — Продержись хотя бы секунду!

— Да Торвин его даже не заметит. Поломает, как тростинку! — Тут же выкрикнули с другого конца зала.

— Эй, Торвин! Ты главное не покалечь мальца! Он-то не виноват!

— А это уже никого не волнует! — Пробормотал толстяк, который уже распалился.