Лекарь Империи 6

Но звоню я по другому поводу. Мне нужна ваша помощь по пациенту. По Артуру Мкртчяну.

На том конце повисла пауза.

— По Мкртчяну? — в голосе Громова прозвучало откровенное недоумение. — Он пришел в себя? Готов говорить? Проводить операцию?

— Нет, капитан, — я говорил четко и властно, не оставляя пространства для пререканий. — Мне нужна его медицинская история. Найдите его личного лекаря, если таковой имеется. Опросите его любовницу, жену, личного водителя — кого угодно, кто проводил с ним много времени в последние месяцы. Мне нужны абсолютно любые жалобы на здоровье за последние полгода-год. Насморк, который долго не проходил. Сухой кашель без причины. Любая, даже самая мелкая кожная сыпь. Головная боль. Боль в суставах. Все что угодно. Каждая, на первый взгляд, незначительная мелочь, может оказаться ключом к разгадке.

— Разумовский, я вас не понимаю, — в голосе Громова звучало откровенное раздражение. — Я следователь, а не сиделка. Я должен его допрашивать, а не справки о его соплях собирать.

— Капитан, — прервал я его с нажимом, — сейчас он не может говорить. Ни с вами, ни со мной. Он в критическом состоянии. И чтобы его спасти, мне нужно понять, чем он на самом деле болен. А чтобы понять, чем он болен, мне нужна эта информация. Вы это сделаете гораздо быстрее и эффективнее, чем мы со своими официальными запросами. Поверьте, это в наших общих интересах. Вам нужен живой, говорящий свидетель? Мне тоже.

Громов молчал несколько секунд, переваривая информацию.

— Понял, — наконец выдавил он. — Займусь. Но потом вы мне расскажете, как у вас получилось разогнать целую банду без единого выстрела.

— Обязательно, — пообещал я. — Но сначала — анамнез. Жду звонка.

Отлично.

Я убрал телефон.

Теперь у меня два независимых потока информации. Фырк — внутреннее сканирование на клеточном уровне. Громов — сбор внешних симптомов и анамнеза. Где-то на пересечении этих двух потоков и кроется правильный диагноз. Нужно просто ждать, анализировать и сопоставлять факты.

Следующие несколько часов я погрузился в больничную рутину, которая на самом деле была лишь прикрытием для напряженной работы мозга.

Я сделал обход своих пациентов, скорректировал назначения, провел небольшой мастер-класс для «хомяков» на примере банального аппендицита, показав им пару изящных швов.

Внешне я был спокоен, собран и даже немного отстранен. Но внутри, в черепной коробке, продолжался непрерывный мозговой штурм.