Ожившая легенда

Меня вернули на место, практически прижав к стене, и теперь, в довершение всего, я ощущала чужое удовольствие. Все-таки интереснее, когда жертва сопротивляется.

Такая наглость придала сил, и я сосредоточилась, стараясь применить магию, пусть сконцентрироваться совсем не выходило. Но, подавив мои жалкие попытки сопротивления, эмпат распахнул края куртки и залез во внутренний карман. Конечно, он уже догадался, где искать. Я в ответ вцепилась в его запястье, забравшись пальцами под плащ, наткнулась на какой-то браслет. Мужчина дернул руку, доставая пробирку, а я ухватилась за что смогла, поняв, что все напрасно. От обиды и отчаяния хотелось закричать или на худой конец выругаться, но слова застряли в горле.

Нащупанный мною браслет порвался и рассыпался, в ладони лежала нитка с оставшимися бусинами. Не браслет. Четки. Вот и характерный пушистый кончик. И я уже абсолютно точно видела их на руке…

Владельца Миасского банка.

Мы стояли друг напротив друга. Я сжимала оставшиеся бусины, он держал в руке пробирку.

Запоздало мелькнула мысль, что стоило бы притвориться и сделать вид, что я ничего не видела и ни о чем не догадалась. Но, как говорится, хорошая мысля…

— А ведь я действительно собирался вас отпустить, — Айрат Ликхар снял маску и скинул капюшон. — Просил не сопротивляться.

— Ксавьер вас другом считал, — зачем-то сказала я. Вряд ли Ликхар проникнется и пожалеет о содеянном.

— И его мне тоже жаль, но он слишком близко подобрался к нашим исследованиям. Моя семья готовила все десятилетия, если не столетия, с самого падения Миасской империи. Я не имел права рисковать. Но ваш муж оказался удивительно живучим. Или, вернее сказать, ему повезло с такой женой? — миасит улыбнулся, я же смотрела и не понимала, как же мы раньше не догадались?

В Миасской империи жили сильнейшие эмпаты. Никто больше не смог подчинить драконов."

"— Зачем вы все это делаете? Хотите отомстить всему миру, выпустив чуму?

— Что вы, местресс, какая месть? — мужчина убрал пробирку с кровью василиска под плащ и устало покачал головой. С каким-то мстительным удовольствием я поняла, что и ему эмпатия дается не так уж легко. — Кто лучше, чем мы, знает, каково это — потерять всех и все. Когда ночью от погребальных костров светло как днем. Когда эпидемия опустошает город за городом. Нам рассказывают это в детстве, всем потомкам империи. Мы дорожим своими корнями.