Ожившая легенда

И когда оголодали, окончательно озверели и принялись нападать на горожан. Вот только случайно ли вы попали им под руку, или кто-то целенаправленно натравил их на экипаж — трудно сказать. Мы все облазили на месте сражения, но ничего похожего на манок не нашли. Постового, остановившего экипаж, нашли и допросили с применением ментального воздействия. Он непричастен. И в какую сторону здесь копать — лично я не понимаю, — развел руками Морис.

Я эмпатически потянулась к горгулятам, они тут же отозвались и испуганно запищали.

— А если это эмпат? — предположила я.

— Эмпат приманил?

— Нет, натравил. Приманивать горгулий — никакой эмпатии не хватит, да и зачем, когда есть манок? А вот натравить…

Нет, я бы, конечно, не смогла, мне способностей не хватит. Но если предположить, что эмпат сильный и опытный, который легко передает образы и может назвать того же Ксавьера источником всех бед стаи, то вполне реально.

— Насколько сильным должен быть эмпат? — свекор у меня молодец — схватывал все на лету."

"— Уровень Майка, не ниже. А таких не так уж и много, у нас на всем факультете был Майк, да один престарелый профессор, как раз основы эмпатического воздействия и взаимодействия преподавал. Вот Кейв еще не слабее. Среди жрецов достаточно сильных эмпатов.

— В любом случае, все эмпаты зарегистрированы, как и маги. Можно посмотреть по картотеке. Здесь даже проще — сильных эмпатов намного меньше чем сильных магов.

— Но это пара сотен как минимум…

Проверить каждого в короткий срок, даже если исключить подростков и стариков, та еще задачка. Да и можно ли в такой ситуации кого-то отсеивать?

— В любом случае, это лучше, чем ничего, — оптимистично заявил Морис. — Твой батюшка, кстати, привет передал. А еще, что матушка крайне опечалена отсутствием торжественной части свадебной церемонии, — подмигнул лорд.

— Про нас много говорят? — заинтересовалась я. Все-таки наш мнимый побег должен был породить кучу слухов и домыслов.

— Больше всего говорят про нас с Жероном, о том, какие мы деспоты и тираны, что встали на пути счастья собственных детей, — лорд широко улыбнулся. — Знаешь, меня и раньше часто обсуждали и осуждали за глаза, но столько косых взглядов я, наверное, не получал, даже когда отправил на каменоломни главного жреца ушедших.

— Вы засудили главного жреца? — поразилась я.

— Лет пятнадцать назад. Громкое вышло дело, и очень грязное, в который раз подтвердившее, что людей любить особо не за что.