Ледяное сердце Элленхейма

Молодость и легкий характер возьмут своё, и печаль останется в прошлом. Но я никогда не упрекнул бы ее за это – это было естественным. Нельзя всю жизнь тосковать даже по самому близкому человеку – важно лишь помнить всё то хорошее, что он тебе принес.

Хотя я знал, что многие считали, что я до сих пор скорбел по своей умершей много лет назад жене, на самом деле это было не так. Наш брак был основан не на любви, а на чувстве долга перед нашими семьями. Мы поженились, едва успев познакомиться. И хотя я так и не сумел полюбить Ребекку, я уважал ее и всегда заботился о ней так, как и было положено заботиться мужу. А любовь я никогда не считал чувством, достойным особого внимания. А уж для короля это чувство и вовсе было непозволительной роскошью – в этом меня особенно убедил пример короля Асманда.

И я был слишком занят государственными делами, чтобы думать о новом браке. Да и к чему было связывать себя новыми узами? У меня уже были двое почти взрослых сыновей.

Острая боль снова пронзила сердце. Сына, которому я оставил бы корону и трон, не колеблясь, уже не было в живых. А я до сих пор еще не мог поверить в то, что никогда уже не увижу, как он ловко сидит на лошади, как отчаянно смел на охоте, как грациозен в танце на балу.

И снова, уже в который раз, я мысленно пообещал Вегарду, что отомщу за него. И именно это я должен был сделать прямо сейчас.

В тюрьму, где содержали эту девку, со мной отправились Бьорн (пора и ему становиться мужчиной), министр иностранных дел Нерландии и мой друг герцог Роалд Орхус и еще два человека из моей личной охраны.

– Где эта отравительница, Ульсен? – спросил я у начальника дворцовой стражи. – Я задушу ее собственными руками.

– Ваше величество, будьте благоразумны!

Неужели он пытался меня остановить? Король Матиас обещал мне, что не станет защищать того, кто убил моего сына, и я надеялся, что он сдержит слово.

Возле дверей камеры я увидел девушку в сером плаще. Кажется, это была одна из дочерей Матиаса. Как ее там – Кайса? Должно быть, эта отравительница была именно ее горничной. Как я ни был зол, мне совсем не хотелось ее пугать, и я просто попросил ее удалиться.

Но она не сдвинулась с места, и я пожал плечами. Ну, что же, если она хочет, чтобы я расправился с убийцей Вегарда прямо на ее глазах, то так тому и быть. Я достал меч из ножен и велел Ульсену открыть камеру.

Но тот побледнел и замотал головой:

– Ваше величество, пусть приговор вынесет суд!"

"Кажется, дверь он открывать не собирался.