Дело леди Евы Гор

Теперь, когда ко мне вернулись все воспоминания, я ясно понимаю: та девушка, которой я была тогда, была слишком слаба. Она жила в тени чужих решений и собственных страхов. Сегодня я смотрю на неё как на незнакомку. Чужую и далёкую. Эти испытания сделали меня той, кто я есть сейчас. И хотя они были тяжёлыми, я не жалею о них. Без них я бы не обрела ни силы, ни воли идти вперёд.

В его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение, приправленный значительной долей гордости.

— Ты стала сильнее, чем я мог представить.

— Я просто стала иной, Ваше Величество.

Помолчав, я всё-таки задала вопрос об Иоланде.

— Она предстанет перед судом, как и полагается. Но… — король чуть прищурился, — ваше мнение о ней может повлиять на приговор. Ведь именно вы были её целью.

Внутри меня боролись две силы: желание справедливости и… сожаление. Сожаление о том, как легко молодость может быть сломана глупым решением.

— Если я всё-таки попрошу за неё, каково будет ваше решение?

Король откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.

Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень размышлений.

— Я не стану давать пустых обещаний, Ева. Суд должен вынести вердикт, основанный на фактах. Но если ты скажешь, что она заслуживает снисхождения, я приму это во внимание при утверждении приговора. Не потому, что ты моя племянница, а потому что ты — человек, чьё мнение имеет вес.

Я молча кивнула, ощущая, как тяжесть ответственности ложится на плечи. Решение о судьбе Иоланды отчасти теперь было в моих руках.

И я не знала, стоит ли спасать того, кто желал мне зла. Оставлять за спиной врага — последнее дело.

Король ждал моего решения.

— Я прошу о снисхождении для Иоланды, — произнесла я ровным голосом, чувствуя, как эти слова тяжёлым грузом ложатся на душу.

— Что ж я принимаю твоё прошение во внимание. Но окончательное решение будет за мной. Иди, девочка, меняй этот мир дальше.

Послеполуденное зимнее солнце деликатно освещало кабинет мягким золотистым светом, играя на полированных поверхностях и застревая в изгибах тонкой резьбы мебели.

Я окунула перо в чернильницу, дописывая последние строки в толстой тетради, страницы которой хранили следы прожитых лет, побед и поражений, надежд и разочарований.

«… иногда путь к себе лежит через борьбу с целым миром. Но если этот путь пройден с честью, он того стоит.»

Отложив перо, я разглядывала свою работу. Строчки расплывались перед глазами, не от усталости, а от эмоций, что поднимались из глубины сердца.