Дело леди Евы Гор

Они не виноваты в поступках барона. Но я не могу позволить, чтобы моё вмешательство выглядело, как жестокая насмешка или как вариант мести бывшей невесте моего супруга.

Графиня кивнула, задумчиво размешивая сахар в чашке.

— Леди Иоланда… девушка недалёкая, — начала она, но я перебила.

— Думаю, что баронесса подумает за обеих дочерей. И примет верное решение.

Графиня отставила чашку.

— Хорошо. Вы что-то предлагаете конкретное?

— Для начала я должна с ней встретиться. И вы сопроводите меня к ней.

Мы обменялись ещё несколькими словами, обсуждая детали.

Когда вышли из «Имбирной розы», то ледяной ветер швырнул в лицо колкий снег, словно предупреждая, что визит приятным не будет.

В карету я шагнула первой, за мной графиня, отдав указания своему кучеру следовать за нами. Рядом со мной опустился барон Локсли, одаривая графиню тяжёлым взглядом.

Карета, мягко покачивалась, увозя нас в сторону дома барона Селбриджа, когда внезапно резкий стук по кузову и громкий голос кучера заставили меня вздрогнуть.

Борон Локсли не шелохнулся — значит, опасность нам не грозила.

Карета остановилась с лёгким рывком, и прежде, чем я успела задать хоть один вопрос, дверца распахнулась, и внутрь влетел, словно ураган, Габриэль. Его волосы были растрёпаны, дыхание сбивчиво, глаза расширены от волнения.

Он замер на мгновение, заметив графиню Стерлинг, сидевшую напротив меня. Её изысканная осанка и лёгкая тень любопытства во взгляде явно смущали юношу, но он быстро взял себя в руки и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся рядом с ней.

— Что-то случилось? — спросила я, приподняв бровь. Лицо Габриэля выглядело взволнованным.

— Это правда? Барон Селбридж арестован? — голос Габриэля был полон тревоги.

— Да, — коротко ответила я, чувствуя, как воздух в карете стал плотнее от напряжения.

Габриэль сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

— Тогда… Ваша Светлость, прошу, спасите леди Мишель Селбридж! — воскликнул он, подаваясь вперёд.

Я в полном недоумении уставилась на него, скользя взглядом по его лицу: зрачки расширены, крылья носа трепещут от сдерживаемых эмоций, а его неконтролируемая магия земли заставляла деревянные накладки внутри кареты заметно пускать тонкие корни.

— Успокойся и объяснись, — потребовала я, чувствуя, как раздражение от драматичности сцены борется с любопытством.

Габриэль глубоко вдохнул, словно набираясь храбрости.

— Я люблю леди Мишель! — выпалил он и застыл, уставившись на меня с надеждой, будто от моего решения зависела вся его жизнь.