Курсант: Назад в СССР 13

Знаешь, такое ощущение, что задача политработников была в том, чтобы специально палки в колеса пихать и всеми правдами и неправдами мешать оттоку мозгов из страны. Ха! Знали бы они, какой он никчемный, то ни секунды бы не препятствовали.

— Но у него же получилось? Раз он там…

— Ага… Мой балбес не зря слыл вруном, почище Мюнхгаузена. Наплел им что-то про воссоединение с семьей, мол, там его родичи какие-то, даже справку на английском языке где-то достал или подделал, я уж не знаю. И свалил с женой в буржуйский закат, скатертью дорожка…

— И чем же он там занимается? В Америке. Там, чтобы прожить, работать ведь надо.

Перед Гошей я мог не таиться, что знаю о мире за железным занавесом побольше среднестатистического советского гражданина.

— А я почем знаю. Мне этот вопрос вообще не уперся. Жив и ладно… Хотя, какой жив теперь? Вот письмецо прилетело. Кондратий ему в спину дышит. Наверное, вискаря много глыкал, и печёнка отказала.

Он махнул рукой — мол, там ничего хорошего и не жди.

— Слушай… А может, с братцем твоим полный порядок? Вдруг это не Катерина писала? А кто-то другой? Тот, кто прознал о твоих заморских родственничках?

— Да она это писала, к бабке не ходи… — Гоша помолчал, потёр подбородок и добавил веско: — Я ее почерк знаю…

И последние слова Гоша произнес, как мне показалось, с некоторой тоской или даже обидой.

— Так, друг ты мой катрановый, говори уже всё как есть. Живо! Мне надо знать, откуда ветер дует, чтобы опасность возможную предотвратить. Дело есть дело. Все версии надо проработать. Если ты помнишь, мы так и не выяснили, кто послал Сухого и почему вообще тебя хотят убрать.

— Ну, родственники-балбесы точно не могут меня заказать. Тяму нет и надобности не имеется.

— Все одно, говори, как есть. Вижу, глазки твои забегали, врешь ведь!

— Да шашни я крутил раньше с Катькой! — выпалил Гоша, будто наболевшее. — Не хотел говорить. Доволен?

— Как это крутил? С женой-то брата? Не по-людски как-то…

— Да с чего с женой-то? У меня работала Катька. Бумажки по линии черной бухгалтерии вела. С цифирью у нее здорово получалось обращаться, — глаза Гоши на миг блеснули, когда он заговорил о прошлом. — Помню, как мы с ней запремся в кабинетике и… А, впрочем, неважно. А потом братец мой на горизонте нарисовался. Наплел ей, какой он важный птах. Мол, Гоша-то у меня на посылках. Та сдуру к нему и переметнулась. Хотя уже на сносях была. Представляешь? Вот хохма была, когда все вскрылось. А когда поняла, что лапшу на уши Сержик ей вешал — поздно было.