Курсант. На Берлин

Вообще убойное сочетание получилось. Убойное в смысле нейтрализации опьянения. Не знаю, как именно это работает, но точно работает. Маслице даже водку придерживает достаточно неплохо. Куда там какому-то вину.

— Алексей, что происходит?

Я развернулся в сторону дома, откуда ко мне нёсся начальник сыскной полиции, и расплылся пьяной улыбкой.

— Господин Риекки… Ну наконец-то. Уже заскучал без вас. Слушайте, я понял, почему вы не стали пытать меня в страшном, темном подвале. Вы просто знали, что мы с вами попадём вот сюда и здесь я скончаюсь от тоски и уныния.

— Ты когда успел напиться, скотина? — Эско Риекки подскочил, схватил меня за шиворот и достаточно ощутимо тряхнул.

Судя по его состоянию, мужик на грани нервного срыва.

— Я же совсем недавно наблюдал за тобой из окна, ты был трезв! Господин Шульгин, какого черта вы его напоили?

Василий Витальевич от несправедливости обвинения буквально опешил. Потом открыл рот, собираясь что-то сказать в своё оправдание, но тут же закрыл его обратно.

— Господа, позвольте откланяться. — Выдал он сухо, кивнул, развернулся и шустро двинулся к кучке гостей, тусовавшихся неподалёку.

— Ну и вот зачем вы обидели моего друга? — Я сурово посмотрел на Риекки.

Попытался по крайней мере. Однако начальник сыскной полиции вообще не испугался. Значит, у меня не сильно получилось с суровостью.

— О… А это кто такой? — Поинтересовался я у Риекки, ткнув пальцем в господина, который как раз приближался к нашей скромной компании.

Видимо, он вышел из дома вместе с Эско, но начальник сыскной полиции, заметив мое состояние, ускорился, оставив спутника в одиночестве.

Я прищурился, рассматривая мужчину.

— Да ладно… Какая приятная неожиданность… — Вырвалось у меня вслух.

Правда, Риекки в этот момент отвернулся, уставившись, как и я, на господина, который уже был в двух шагах от нас. Моим словам Эско значения не придал, потому что просто-напросто их не услышал.

Я же таращился на незнакомца в оба глаза и впервые за эти два дня не знал, как поступить.

Чертов Панасыч. Гений махинаций. Поначалу, когда он озвучил, что нужно провернуть в Хельсинки, я посмеялся. Исключительно в мыслях посмеялся, конечно, дабы опять не огрести. Просто все, что говорил чекист, выглядело каким-то дурацким гаданием на кофейной гуще.

Если… Возможно… Наверное…Вдруг не сложится…

Слишком много условий, которые могут не выполниться. Однако, пока что все складывается именно так, как и говорил Панасыч.