Дочь кукушки (СИ)

- Но для них это означает голод, не так ли?

Управляющий не стал этого отрицать.

- Возможно, ваша светлость.

- А могут ли они заниматься чем-то другим, месье Жубер?

Он развел руками:"

"- Вряд ли. Разумеется, мужчины подадутся на рудники, но это не принесет им пользы. Там уже и так слишком много народа. Неумелые рудокопы больше вредят, чем помогают делу. А ошибки в горах слишком дорого обходятся. Поверьте, ваша светлость, рано или поздно вам придется ограничить расходы. Либо начать продавать драгоценности де Ламбертов.

Я надолго задумалась. Месье Жубер во многом был прав, но я понимала, что отказать в помощи этим людям – значит, предать Рауля.

- Нет, мы продадим не драгоценности. Мы продадим дворец в Лиме.

- Но, ваша светлость, - запротестовал управляющий, - где же вы будете останавливаться во время посещения столицы? Ваш статус не позволяет вам довольствоваться комнатой на постоялом дворе или съемным особняком.

Я устало отмахнулась:

- Об этом мы подумаем потом. А пока постарайтесь найти покупателя.

Месье Жубер поклонился и вышел из кабинета, оставив меня одну среди вороха малопонятных мне бумаг.

Я раскрывала то один документ, то другой. Счета, расписки, книги доходов и расходов. Как жаль, что в детстве я так мало интересовалась арифметикой.

Эти листки я поначалу тоже сочла деловыми бумагами. Меня только удивило, что текст был записан короткими строками.

«Суров и грозен древний замок

Но там, за стенами его,

Растет цветок, что всех прекрасней –

Услада сердца моего».

Это было написано от руки. И это был итоговый вариант стихотворения – до него шли несколько набросков с неоднократно перечеркнутыми словами.

Я замерла от неожиданной догадки. А потом схватилась за следующий лист. И еще за один.

Это были стихи Графа Грея. И это были стихи Рауля!

Неужели их писал именно он? Тогда неудивительно, что никто ничего не знал об этом поэте.

Здесь же, в верхнем ящике письменного стола, лежал еще один экземпляр последней книги Графа Грея. Я достала его дрожащими от волнения руками. Раскрыла на первой странице.

«Моя любимая Алэйна, если ты читаешь эти строки, значит, меня уже нет.

Прошу тебя – не грусти и не предавайся отчаянию. И всегда помни о том, что дни, проведенные рядом с тобой, были лучшими днями моей жизни.

Большинство моих стихов были написаны еще до того, как я встретил тебя. Но все они – о тебе! Будь счастлива, моя дорогая!»

54. Обвал в горах

Меня разбудили посреди ночи.