Доктор Куэйк

На столике рядом с бассейном он заметил большую хромированную шестеренку, служившую декоративной пепельницей, и взял ее. Вытянув до отказа руку, он тщательно примерился и разжал пальцы – прямо против металлической лестницы. Пепельница с плеском ушла под воду и ударила Римо по затылку.

Римо, как ужаленный, крутанулся в воде, увидел железную штуковину, подобрал ее и вынырнул на поверхность.

Как только голова его показалась над водой, он закричал:

– Черт возьми, Чиун, мне же больно!

– Ты как тот осел из пословицы.

Работаешь хорошо, но сначала нужно, чтобы ты заметил работу.

Римо повис на лестнице, держась за нее правой рукой, и взглянул на часы на левом запястье.

– Ты мне действительно все испортил, – сказал он. – Пять минут двадцать секунд. А я наметил на сегодня пробыть под водой ровно шесть минут.

– Если бы я знал, что доктор Смит послал тебя сюда тренироваться перед олимпийскими играми, я бы не стал тебя беспокоить. Но поскольку, я думаю, у него на уме было совсем другое, я решил известить тебя, что у нас гости.

Римо выпрыгнул из бассейна и переспросил:

– Гости? – Он отбросил металлическую штуковину, и она с резким стуком упала на вымощенный каменной плиткой пол.

– Да, гости, – подтвердил Чиун. – Мне кажется, они представляют криминальные элементы вашей страны.

– Что они хотят от нас?

– Они хотят, чтобы мы отправились убедить мексиканцев продолжать сбор винограда.

– Почему мы? Я же не римский император!

– Видимо, последнее землетрясение и наше прибытие в этот город вызвали какие-то страхи среди мексиканских рабочих.

Они считают нас кем-то вроде богов.

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Я думаю, нам следует пойти и рассказать им правду, – ответил Чиун.

– Какую правду?"

"– То, что я всего-навсего старый и хилый слуга-азиат, а ты чемпион по плаванию, тренируешься перед соревнованиями. Посмотрим, что еще нужно от нас этим бандитам.

– Как тебе угодно, папочка, – сказал Римо, кланяясь Чиуну в пояс.

– Оденься, мой уважаемый сын, – произнес Чиун.

Через стеклянную дверь он вошел обратно в столовую, а Римо через другую такую же дверь направился в спальню – вытереться и одеться.

Баруссио взглянул на вернувшегося Чиуна.

– Он согласен, – коротко сказал тот.

Баруссио почувствовал облегчение.

– Мой друг будет счастлив, – произнес он. – Это очень важно для него.

Чиун промолчал.

Спустя две минуты в комнату, мягко ступая, вошел Римо.