Мой кровный враг

Допрашивал регент.

Снизошел до того, чтобы самому явиться. Здорово, видать, они успели ему досадить. Хотя, наверное, не стоит льстить себе. Не «они» – единственный человек. Пока была жива королевская дочь, хоть и объявленная самозванкой, регент не чувствовал себя в безопасности. Собственно, это и пытались вытрясти из Ричарда – признание, что злоумышлял против престола, и место, где прячется самозванка.

Ну и признание в убийстве Беорна Эйдо, само собой, но Ричард и не отпирался – чего уж тут отпираться, с точки зрения закона это и было убийством.

Ни вызова при свидетелях по всем правилам, ни секундантов – остальные были слишком заняты, охрана у лорда Беорна оказалась что надо. Да и сам он дрался за свою жизнь отчаянно – если бы не реакция хранителя, неизвестно, чем бы закончился поединок.

Ричард снова сунулся носом Розе в волосы – аромат вербены и мяты окутал, отгоняя дурные воспоминания – и вдруг понял, что впервые за многие месяцы не видел кошмаров.

Наверное, потому что этой ночью был неприлично счастлив. Даже сейчас, когда они говорили о не слишком приятных вещах, счастье теплом разливалось по всему телу, делая его невесомым. Кажется, ветер повеет – и взлетит.

– Я не боюсь запачкать руки, – медленно произнес Ричард, заставляя себя снова вернуться в настоящее. – Но, поверь, и на дыбе признаются не все.

По лицу Розы разлился ужас, она охнула, обвила руками его шею, прижалась так крепко, словно его могло в самом деле унести сейчас.

Он улыбнулся, обнимая ее в ответ.

– Перестань, это было и прошло.

Она кивнула, с видимым усилием заставила себя отстраниться.

– Так что тогда делать?

– Ждать, – пожал он плечами.

– Пока он велит мне убить тебя?

А, может, придраться к какой-нибудь ерунде и вызвать? Придраться будет легко, учитывая, что глаза застилала багровая пелена при одной мысли о том, что этот негодяй с сообщниками сделали из Розы знамя и творят непотребства ее именем.

Она ведь наверняка поняла, что похищение леди Эйлин – дело рук тех, кто называл себя ее союзниками, даже если поначалу и не хотела признаваться в этом сама себе. Как наверняка понимает: даже заяви она сейчас во всеуслышание, что титул, земли и месть ей больше не нужны, даже если непрестанно будет твердить, что верна магистру Хранителей, скажут, что он запугал девчонку, и продолжат «спасать», надеясь потом превратить в марионетку.