Погашено кровью

Спасибо, Светин, за деловой доклад и попроси своего шефа, чтобы ваш Джеймс Бонд и о нас не забывал. Пусть он ведет дело по «белой» линии, но и за киллерами приглядывает. Как я понял, он у вас всемогущий.

– Не совсем так. По нашей линии мы получаем очень скудные донесения.

Светин встал.

– Разрешите идти?

– Конечно, Роман Владимирович. И еще раз спасибо. Папку с делом на киллера передайте подполковнику Яшину. Он сам свяжется с прокуратурой, и они, я думаю, найдут общий язык. А мы будем искать иглу Кощея.

– Простите, кого?

– Не кого, а что. Иглу Кощея. Кажется, в ней спрятан секрет смерти ирода. Найдем и сломаем. Так?

– Вероятно. Я уже успел забыть старые сказки.

– А я еще помню, – хмуро сказал генерал.

– Извините.

Светин вспомнил, что у Боровского недавно погибла трехлетняя внучка, и он тихо вышел из кабинета.

Генерал снял с вешалки тяжелое пальто и спустился на лифте вниз.

Сегодня он отказался от служебной машины и приехал в министерство на своей «Волге». Делал он это не часто, но случалось. Сегодня Боровский ехал за город по личным делам, о которых на работе не следовало знать.

На сороковом километре Рязанского шоссе Боровский свернул на проселочную дорогу, где стоял указатель «Поселок Березки – 4 км».

Спустя десять минут он проехал шлагбаум и остановился возле ворот у высокого кирпичного забора. Прежде чем чугунные створки распахнулись при помощи сложной дистанционной техники, генералу пришлось связаться с хозяином по домофону.

После долгих и нудных щелчков разных затворов Боровский наконец-то проник в дом, где царили уют и тепло. В гостиной первого этажа полыхал камин, сервировочный столик был заставлен достойными напитками, а глубокие удобные кресла манили к себе с силой магнита.

Много роскоши, богатые картины, старомодный патефон, пластинки Козина, Лещенко, Вертинского. Рояль «Стейнвек», мягкий ковер и тяжелая резная мебель. Вся обстановка очень подходила к лицу хозяина. Если его не видеть, то только таким его и можно себе представить. Пожилой интеллектуал с седой шевелюрой и узкими белыми руками.

Но генерал заметил тревогу в мягких глазах хозяина. Легкий налет нервозности и чуть больше обычного румянца на щеках.

– Давненько не виделись, Олег Кириллыч. С тех самых пор, как к вам забрались мышки в подвал.

Боровский устроился в кресле и нарисовал на собственном лице расположение и спокойствие.

Хозяин разлил по бокалам французский арманьяк и устроился в кресле напротив.

– Я же за рулем, Олег Кириллыч.