Ложь на крови

Митьков с трудом дотянул до утра, хотя порой ему казалось, что он не выдержит и заснет, даже стоя или на ходу. Но ему удалось продержаться до прихода смены.

Проснулся старший лейтенант уже после обеда. На кухне, словно ожидая его пробуждения, уже кипела в чайнике вода. Захаров со скромным видом сидел на табуретке, покуривая папиросу, а второй офицер просматривал газету, краем глаза поглядывая по сторонам.

— Выспался? — спросил он.

— Да, спасибо, Павел, — слабо улыбнулся Михаил.

— Вот. — Павел взял с подоконника три книжки.

 — Товарищ капитан тебе передал.

— Спасибо. И тебе, и ему.

— Да не за что. Иди, умойся. И поешь. А я пошел.

Ел парень без особого аппетита. Присутствие Захарова его не смущало, а скорее напрягало.

— Ты-то ел? — скорее ради приличия осведомился Митьков.

— Да, спасибо, гражданин начальник.

— На здоровье.

— Извините, а можно ваши книжечки посмотреть?

— Смотри, — пожал плечами старший лейтенант, попивая чай. И неожиданно сказал: — Можешь даже взять почитать одну.

— Правда?

— Правда.

— Спасибо большое. Я, знаете ли, тоже читать люблю.

— И много читал раньше?

— Много. У бывшей жены была большая библиотека.

— А до этого?

— А до этого — как случалось. Вы же знаете, что я из деревни. А там не город, там так много не читают. Да и отец меня нет-нет, да розгами отходить мог, чтобы я работал, а не глупостями занимался. А я все равно читал. Находил и время, и возможность.

— Молодец. А у немцев читал?

— Если вы про книжки, то, почитай, и нет.

Там, знаете ли, художественная литература на каждом столе не валялась.

— Ну, да, только агитплакаты на стенах висели, — усмехнулся Михаил.

— И это тоже. Не считая всяких инструкций да документов.

Михаил вымыл стакан и сел обратно. Потом взял одну из переданных наставником книг. Захаров уже уткнулся во вторую и, казалось, забыл обо всем на свете.

— Гордеев, — позвал его Митьков.

— А? — Тот оторвался от чтения и вопросительно посмотрел на офицера.

— Ночью опять пойдем к колонке.

— Понял, — кивнул тот и снова перевел взгляд на страницы. Видимо, чтение ему попалось весьма занятное и увлекательное.

Второй день прошел уже чуть легче. Как говорят в народе, человек не собака, ко всему привыкает. Вот и старший лейтенант, похоже, уже начал привыкать к утомительному сосуществованию в одной квартире с бывшим немецким прислужником, предателем и изменником, к которому не испытывал ничего, кроме неприязни и брезгливости.