Ложь на крови

— А Юрий не рассказывал о своем происхождении?

— Нет. Но я так думаю, у него родители были из белых.

— Может, из дворян, — поддел капитан.

— Нет, точно не из дворян, — улыбнулся парнишка. — Мне довелось пообщаться с такими, ну, с дворянами. Жил у нас по соседству до войны один из «бывших». Не похож этот Юрий на дворянина.

— А ты сам вообще откуда? — поинтересовался Дмитрий.

— Из Подмосковья. Из городка под Москвой.

— А зачем фашистам служить пошел?

Гусев пожал плечами.

— Да я и сам толком не знаю. Мы с приятелем Ленькой тогда в плену оказались, ну, Ленька сам пошел и меня перетянул.

— И где сейчас этот Ленька?

— Я слышал, что погиб. Когда его забросили на задание. Говорят, пытался пристрелить всю группу и уйти к партизанам.

— А ты, значит, на такое не решился? — хмыкнул капитан.

Допрашиваемый покачал головой:

— Я же трус по жизни. Решил просто: как оно будет, так будет. Поймают — стало быть, судьба.

— Это верно, от судьбы не уйдешь, — заметил Михаил. — А что еще можешь рассказать про Юрия?

Снова недолгое молчание.

— Да, пожалуй, и ничего. А, погодите. Я слышал, его отправили в лагерь. От других курсантов разведшколы.

— В лагерь? — переспросил парень. — В какой? Зачем?

— В какой — не знаю, а отправили, чтобы там новых курсантов набирать. Перед моей отправкой посылали две группы, так они провалились.

— Ты так и слышал: новых курсантов набирать?

— Да. Не знаю, правда или нет.

Офицеры снова переглянулись.

— Ладно, Сережа, — кивнул Юркин. — У нас больше вопросов нет.

Когда за ним закрылась дверь, капитан усмехнулся.

— Малахольный какой-то этот Гусев, — заметил он. — Как его вообще в разведшколу взяли?

— Он же радист, — ответил Митьков. — Если хорошо свое дело знает, то почему бы и не взять?

— Хочешь сказать, дуракам везет?

— Ну, иногда и такое бывает. Но пусть он и малахольный, но рассказал-то нам побольше, чем Карякин.

— Что есть, то есть. Значит, Пашенька наш — мразь двуличная. Перед нами строил из себя жертву обстоятельств и злобных немцев, а перед курсантами в разведшколе строил из себя невесть кого.

— Скорее уж, многоликая. Если этот Гусев назвал его артистом.

— Знаешь, меня это не удивляет. Из всех этих пойманных гадов многие так себя ведут. Я, Мишаня, хоть раньше и сталкивался со всякой мелкой шелупонью, вроде лагерных доносчиков или бывших капо, но из них немало таких, как этот Захаров, попадались.

— Да уж, — вздохнул старший лейтенант. — Ну, что, будем третьего допрашивать?

— Давай.