Королевская кровь 12. Часть 1

Сердце кольнуло, но сейчас он прикрывал своих от пикирующих раньяров и одновременно управлял десятком огненных Лопастей, кромсающих тха-охонгам ноги. Он не имел ни права, ни возможности отвлечься. Но мысли то и дело возвращались к Катерине — и по позвоночнику льдом растекался страх за нее.

Невидши оказались быстры и мощны, и жертв среди отряда прибавилось. Бой затягивался. Раненых вытаскивали под щит, и если бы не модицифицированный Викторией Доспех, закрепленный на амулеты, погибших было бы в разы больше. К вечеру стали выдыхаться и самые опытные бойцы, часть перешла на автоматы и огнеметы.

Только Алмаз да Черныш по-прежнему жгли врага без устали, но и их реакция не всегда успевала за молниеносными бросками невидши. Александр хлестал цепом, то вытягивая его на десятки метров, то используя, как обычную дубину, — с привычным оружием он чувствовал уверенность. К тройке сильнейших твари не подходили, из-под заклинаний то и дело выскальзывали.

Садилось солнце. На степь у портала опускалась бархатная южная ночь, и биться стало труднее — старшим магам пришлось поддерживать сонмы Светлячков, которые помогали как своим, так и врагам.

Драконы, заняв круговую оборону недалеко от Александра, как гигантскими жерновами перемалывала нападающих на них инсектоидов. И при этом улыбались — а иногда с их стороны доносился слегка безумный смех. Да, теперь он видел, что эти трое могли бы пробиться в Нижний мир и пройти сквозь даже такую армию, пользуясь эффектом неожиданности. И что, как это ни прискорбно, вероятности вернуться живыми у них больше, чем у магов с накопителями.

Когда солнце ушло за край и погасли сумерки, Александр, разрубив цепом очередного раньяра, отпрыгнув в сторону — чтобы рядом не оказалось своих — сжал в кармане жеоду сомнарисов и прошептал: «Смертью призываю вас».

Он не знал, сколько раз может сработать призыв, и хотел оставить ее на последний прорыв — но вдруг на тот момент стихии уже перестанут существовать и стихийные духи развеются? Значит, нужно использовать сейчас.

«Придут все, кто рядом», — сказал старый сомнарис.

Сердце не успело сделать и трех ударов, как высокая степная трава вокруг него покрылась инеем, а из тьмы сгустилcя с десяток серебристо-черных змеептиц. Раздались изумленные крики, и свои, чужие отступали подальше, а сомнарисы молча смотрели на него, зависнув в воздухе, поводя хвостами, и глаза их мерцали зеленью.

— За-ч-ссем тыссс позсссвалссс нассс? — прошипел то ли один, то ли все вместе.