Королевская кровь 10. Стальные небеса

 — Выходит, Вечный Ворон забросил нас на одну из трех гор, что находится по другую сторону равнины? Не сочти за дерзость, Великий, но я был бы не против, если бы ты выбросил нас прямиком над порталом.

Сбоку закашлялись-засмеялись. Четери повернулся, невольно склонил голову — глаза Тротта снова были полны тьмой. Но тьма не гневалась, тьма смотрела почти с любовью.

— Вы, дети любимого брата моего, как были дерзки и остры на язык, так и остались, — прошелестел льдом Жрец, усмехаясь. — Так и задумывал я сделать, дитя Жизни и Воды, но слишком я слаб и слишком пришлось торопиться. Тень бога-войны навстречу нам двигалась, и защиту мою обнаружив, не дала времени силы побольше впитать. И чересчур сильно влияние было бога-Нервы. Сила рядом с силой силу искажает, тебе ли не знать.

— Что с моим учеником, Великий? — прямо спросил он. — Сердце его бьется неровно, того и гляди зайдется и остановится.

— Я разрушаю его, дитя, — печально ответил Черный. — Слишком тяжела моя суть для него, точит его ауру, поглощает, а разрушенная аура — разрушенное тело. Сейчас закроюсь я в его сердце снова и до порталов не стану проявляться — хоть так это поможет ему дойти, донести меня. Будет он тянуть силу из жены своей, так доживет, но ее измотает. Но он сам выбрал смерть, — и Черный оглянулся туда, где мирно спала принцесса Рудлог. — И ее выбрал. Люди, люди…

— А что потом? — поинтересовался Четери, понимая, что предстоит ему разобраться в том, что услышал.

— А потом он развеется при выходе, — проговорил Жрец, — растворится в силе моей. Если я не развеюсь ранее. Слишком я ослаб, слишком…

— Мое сердце тебе не подойдет?

— Нет, — с улыбкой покачал головой Жрец. — Нет в тебе моей крови, дитя Воздуха и Воды. Но у нас теперь есть твое мастерство и твои клинки — и это больше того, на что я мог надеяться. Видел я тебя в воспоминаниях сына моего. Знал я и первых Мастеров Клинков. Ты лучший из тех, кого я знал.

Чет хмурился, глядя то на ученика, несущего в теле бога, то на равнину с порталом, до которого нужно было еще дойти. Снял с пояса флягу с водой, одну из двух, в которые Светлана набрала воду в часовне Богини — он берег эту воду, придающую ему сил, и в день делал по несколько глотков, поэтому и осталась еще почти полная фляга. Сделал глоток и сейчас, зажмурившись от счастья, — и словно окунулся с головой в родную стихию, словно мать-вода обняла его ласково, крепко.

От бога в теле ученика пахнуло холодом.