Королевская кровь 10. Стальные небеса

 — Вы что, тоже решили оберегать меня от неженской информации? Считаете меня слишком нежной?

— Никак нет, ваше величество. Для слишком нежной вы чересчур хорошо владеете оружием. Просто не хочу, чтобы вас утомляли.

— Меня утомляет отсутствие важных дел. И необходимость добывать информацию, — проворчала Полли, кивком поблагодарив виталиста и вновь зевая. — Садьял, пожалуйста, попросите горничную зайти. Раз уж я решила быть примерной пациенткой, нужно, чтобы я хотя бы заснула в своих покоях, а не здесь.

Увы, планам было не суждено сбыться — ибо, уже одевшись и присев на койку, чтобы надеть сапоги, она потерла глаза и начала медленно крениться вперед, и последней мыслью ее было, что, пожалуй, не стоит рассказывать о встрече со стрекозой сестрам.

Сметливая служанка успела подхватить ее, чтобы королева не заработала к огнестрельному ранению еще и шишку на лбу, и помогла лечь. Там ее величество и проспала до следующего полудня, вынужденно проигнорировав и навещавшую ее леди Редьялу, которой Свенсен уже передал краткую версию событий, и командира личной гвардии Осинского, проверявшего на момент происшествия посты, и недоверчиво, удивленно перешептывающихся фрейлин, и врача с виталистом, которые проверяли ее состояние.

Точнее, проспала она до начала седьмого вечера, а далее превратилась в медведицу, раздавила койку, рухнув с ней на пол, и недовольно перекатилась в сторону, уронив на себя ширму. Когда, привлеченные шумом, в палату заглянули охранники, ее величество сопела под сложившейся ширмой и чувствовала себя, видимо, уютно, как в берлоге.

Король Демьян позвонил вечером. Сначала матери — и, внимательно выслушав ее, обычно сдержанную, уточнил, в порядке ли сейчас Полина, а затем проговорил еще минут десять, как и положено почтительному сыну. Но в тоне его то и дело проскакивали рычащие раздраженные и нетерпеливые нотки.

Леди Редьяла прекрасно понимала настроение сына.

— Я прошу, не будь с ней суров, — попросила она на прощание. — Поступок не самый разумный, а то, что она улетает из своих покоев, совершенно недопустимо, но она так отчаянно храбра. Страшно подумать, чтобы натворило это существо в городе.

— Я никогда не был с ней суров, — спокойно ответил Демьян. — Я знаю, что Полина иначе не может. Ей не впервой подставляться под удар.

Мать понимаюше промолчала.

Поговорил его величество и со Свенсеном — тот подробно передал ему и рассказ супруги, и все, что случилось на плацу, и опросы свидетелей погони, и разговор в медпункте.

— Я виноват.