Королевская кровь 10. Стальные небеса

Художница с беспощадной точностью вырисовала испарину на теле, и влажные волосы, и исхудавшее лицо с провалившимися от усталости глазами, полными постбоевого экстаза и боли, и полубезумный оскал-улыбку, и руку, бессильно вытянутую к зрителю. И странную слизь, которая местами покрывала кожу.

В руках он сжимал свои клинки, тоже покрытые этой слизью, — один из них, что уж совсем невероятно, был обломан. Нет — Четери присмотрелся внимательнее — срезан. Неужели есть где-то оружие, способное разрушить клинки, выкованные им из собственной ауры, являющиеся его частью?

— Они не всегда сбываются, — виноватым шепотом попыталась ободрить его принцесса.

— Конечно, не всегда, — проговорил он с мягкостью. — Будущее — это сбывшееся из бесконечного числа несбывшегося. Самое вероятное и видят такие, как ты, маленький огонек разума. И знаешь, зачем нужно обязательно рассказывать о плохом?

— Зачем? — завороженно и тихо спросила Каролина.

— Чтобы дать тому, кому выпало предсказание, возможность изменить будущее. Если он хочет.

— Но разве это возможно? — В голосе юной художницы зазвучала взрослая горечь, и Чет задумался, сколько же всего увиденного она несет в себе, боясь показать и рассказать.

— Ты грустишь из-за дара, — сказал он, не спрашивая, и принцесса тяжело взглянула на него. — Не нужно. Любой дар — это клинок, который можно направить как во зло, так и во благо. Тебе просто нужно научиться властвовать над ним.

— Я бы хотела, чтобы я была совсем обычной и ничего такого не умела, — буркнула принцесса совсем тихо.

— Не нужно, — Чет улыбнулся. — Твой дар — это часть тебя. Без него ты будешь кем-то другим. А судьба очень не любит, когда человек пытается быть кем-то другим, Каролина. И всеми силами возвращает его на свое место.

Принцесса совсем опечалилась, и Чет поспешил ее приободрить:

— Ты спрашиваешь, возможно ли изменить будущее. Не все возможно изменить. Какие-то события неизбежны, они как гвозди, которые держат ткань бытия, — выдерни гвоздь, и мир рухнет. Но, благодаря твоему дару, все можно попытаться изменить. Спасибо тебе. — Он торжественно поклонился ей. — Ты правильно сделала, что показала мне.

— Правда? — Лицо ее просветлело. — Хорошо. Ой, — она посмотрела в небо, которое едва заметно начало светлеть. — Я все-таки опоздаю. Еле встала, — пожаловалась она. — Опять не успею к обители до рассвета.

— Не опоздаешь, — проговорил он. — Ты оказала мне большую услугу, девочка. Отойди-ка в сторону, я обернусь и отнесу тебя.

— Ну зачем, — она смутилась.