Королевская кровь 10. Стальные небеса

 — Но не равен я богу, хоть Красный и отметил меня, и оказал мне честь, позволив вступить с ним в бой. Вся жизнь Мастеров — служение искусству боя, стремление сравняться в искусстве с Вечным Воином. Однако — нет, куда мне себя с ним равнять. Эти же слова, покрутив можно к кому угодно приложить: и к Владыке Владык Нории, и к феби Амфату. И ко мне. Значит, ждать нужно. И внимательно по сторонам смотреть. Бросай.

Вей метнул нож, и на этот раз апельсин упал мягко, почти неслышно. С ветки, кружась, слетело всего два листа, но наследник недовольно отвернулся.

— Тороплив ты очень, — строго сказал Четери. — Ты не результата жди, сможешь или нет, а так руку отрабатывай, чтобы всегда знал — точно сможешь. А это работа не одного года. Ты не похвалы моей жди, что тебе моя похвала? Ты знания о себе жди, что тебе умение это далось.

— Твоя похвала дороже тысяч слов других людей, — тихо ответил Вей Ши.

— А твое знание о себе должно быть прежде любых слов и дороже, — откликнулся Мастер. — Но ты придешь к этому, ученик. Теперь вот что скажи: дед твой говорил мне, что узрел меня мертвым, израненным.

— Да, и я это видел, — глухо подтвердил Вей.

— И я себя видел, — хмыкнул Четери. — Смотри, — он достал из-за пояса рисунок маленькой Рудлог, и Вей Ши, приняв его, начал невозмутимо разглядывать.

— Девочка хорошо рисует, — сказал он, наконец, и на лице его на мгновение промелькнула улыбка. — Да, тут все так, Мастер.

— Все ли? — требовательно спросил дракон. — Не было ли какой-то еще детали, особенности, что здесь не отображена?

Наследник несколько минут смотрел на рисунок — Чет успел сходить за ножами к беседке и вернуться, а Вей Ши все стоял, прикрыв глаза и прижав ладонь к виску, и от него тянуло покоем и свежестью молодой травы.

— Я вспомнил, — проговорил он, поднимая янтарные глаза на учителя. — Волосы твои были отрезаны, как здесь, и когда я чуть сместился, увидел тебя со спины. И мне показалось, что в них словно запутался рваный кусок сетки. Не знаю, поможет ли тебе.

— Все поможет, — отозвался Чет задумчиво, а наследник продолжал:

— Я и хотел бы больше увидеть, но потом девочка Юноти ушла прозрением в Тидусс, к пестрому храму Триединого, сложенному из камней, формой похожих на соты.

— О, я помню его, — усмехнулся Четери, веером вбивая ножи в землю у корней разных деревьев. — Там вокруг пасеки стоят, и духов разных роится тьма. Их медом подкармливают. Там и меня медом кормили. Вкуснее не пробовал его.