КроШа

Лера присела на корточки, не обращая внимания, как юбка, длина которой доходила ей до колен, задралась, обнажая стройные бедра. Капельки росы продолжали трепетать на бутонах. Так нежно. Так ранимо.

Геныч на каждый день рождения дарил сестре по корзине. Именно корзине. Лера качала головой.

— Это же денег стоит приличных, — она не могла не пожурить брата, в тайне отмечая, как радостно стучит сердце. Как приятное тепло разливается по телу.

— Я работаю. Да и вообще, мне для тебя ничего не жалко, — вроде бы шуткой, даже с иронией, а истину никуда не скроешь.

 — Так-с, цветы я подарил. Теперь спрашиваю — кормить меня в этом доме будут?

Потом приходили девчонки, и Светулечек ворчала, что каллы — это и её любимые цветы, но почему-то никто их ей не дарит в таком количестве. И тайком бросала на Геныча мимолётный взгляд, всерьез полагая, что делает это совсем незаметно.

Эти воспоминания из другой жизни, где она была счастлива, разбередили кровоточащую рану.

— Понравились?

Холодный голос резанул по натянутым нервам.

Валерия замерла. Она, погруженная в воспоминания и очарованная цветами, не услышала, как в комнату вошёл Сардынов. Или это свойство его походки — ходить беззвучно?

Девушка похвалила себя за стойкость — не вздрогнула испуганной птахой, не рыпнулась поспешно вскакивать и одергивать юбку. Опять же, стараясь устоять на шпильке и нелестно вспоминая того, кто ей купил подобную обувь, она выпрямилась.

И лишь потом, не спеша, обернулась.

Тимур Сардынов стоял у одного из кресел и наблюдал за ней.

Полностью одетый в черное, что резко контрастировало с её белой одеждой, он напомнил ей скалу. Почему именно её? Непоколебимую. Безэмоциональную. Не свернуть, не обойти. И его давление ощущалось даже на расстоянии.

Да, красивый мужчина. Видный. С деньгами. Влиятельный. Только почему от него хотелось бежать? Бежать, не оглядываясь. Сделать всё, чтобы никогда не догнал.

Не от того ли, что глаза его походили на два лезвия? Они вскрывали. Оценивали. Всё подмечали.

Без малейшего намека на кусочек тепла.

"

"У Леры никогда не было недругов, врагов. Родители её любили. Брат боготворил. И столкнувшись с открытой холодностью, она потерялась. Ей так и хотелось спросить: «Что не так?»

Всё не так.

Мужчина. Договор. Отель с любимыми цветами.

И её одежда, символизирующая невинность.

С которой ей вскоре придется расстаться.

Он ждал от неё ответа, и Лера негромко произнесла:

— Они чудесные.

Намеренно не стала благодарить за цветы. Зачем? Они предназначались не ей.