Венец безбрачия белого кролика

Если вы из другого рода и чувствуете дискомфорт, потому что ваш консультант Манохо Круга, я позову для вас…

У меня закружилась голова.

— Простите, Бога ради. Мой друг Андрей велел подойти к вашему управляющему Родиону. Он мне продаст какие-то часы. Я не разбираюсь в компьютерах. Просто мне нужен подарок.

— Окейси, — улыбнулась «мумия», — не пугайтесь. Я вас люблю.

В руке забинтованного создания сам собой появился круглый предмет. Девушка заговорила:

— Вейки! Иван Павлович Подушкин хочет к Родиону. Комо? Йес! Мерсяки. Вы предпочитаете самокат, ролики? Есть мини-велик.

Только сейчас я заметил, что девочка стоит на коньках.

— Лучше я пойду пешком, — пробормотал я.

— Так далеко, километра два шагать.

Я окончательно перестал что-либо понимать.

— Ну, может, чуть больше, — ответила «мумия», — я не считала. На роликах вжик — и там! Пешкодралом до ужина не дошкандыбать.

— На коньках с колесиками я никогда не катался, — признался я, — самокат и велосипед… они из детства. Придется добираться на своих двоих.

— Зачем? — удивилась моя собеседница. — Для необормотов приготовлены санки. Эй! Валите сюда!

Девица сделала призывный жест рукой. В ту же секунду к нам не понятно откуда подлетели санки вроде тех, на которых я маленький катался с горки.

— Уплюхивайтесь поудобнее, — предложила девица.

— Они короткие, — вздохнул я, — мне ноги деть некуда.

— Смело шлепайтесь, — велела «мумия», — не думайте о хренятине.

Делать нечего, чувствуя себя Алисой в Стране Чудес, я осторожно опустился на никелированное сиденье. Послышался шорох. Сани резко удлинились.

— У вас жирафьи ноги, — заметила «мумия», — я всегда мечтала о таких, но родилась с утиными лапами.

Я автоматически сделал комплимент.

— У вас чудесная фигура.

— Мерсяки, — обрадовалась сотрудница странной лавки, — камон, бэби!

Красавица махнула рукой и понеслась на бешеной скорости вперед. Сани издали визг и помчались за ней как гепард за антилопой. Я закрыл глаза. Иван Павлович, куда ты попал? Во что влип?

— Окейси! — звонко произнес девичий голос.

Я ощутил, что сани остановились. Надо было открыть глаза, встать, но я находился в состоянии грогги, чувствуя себя как боксер, которому изо всей силы врезали по голове. Спортсмен в таком состоянии полностью дезориентирован, не понимает, где он, забыл, как его зовут, держится на ногах лишь потому, что желание победить у него сильнее желания рухнуть на ринг.

— Добрый день, — поздоровался баритон, который показался мне знакомым.