Венец безбрачия белого кролика

Она на год в психушку попала, вышла, стала мне и Артемоне звонить, одинаковый текст орала:

— Вы твари! Убили моего ребеночка!

Я сначала пыталась с ней как с нормальной говорить.

— Соня, включи мозг. Какой смысл нам тебя ребенка лишать? Зачем нам это?

Но Задирайкина будто не слышала, рыдала, одно и то же повторяла:

— Убили младенца! Вы моего ребеночка задушили.

И раз! Пропала. Артемона потом объяснила, что Соньку опять в психушку заперли. Больше она меня не тиранила. А вот Арти Задирайкина через пару лет звонить начала, требовала:

— Плати деньги за смерть Макса! Много надо. Мой ребенок жив, он сейчас в интернате живет! Его не отдают, потому что вы с Варькой меня в дурку отправили!

Крапивина повертела пальцем у виска.

— Ваще ку-ку! Да? А потом Арти с катушек съехала! У нас договор был: она мне ежемесячно деньжата перечисляет. Для нее это копеечная сумма. Сначала она нормально платила. А не так давно заистерила, набрехала: денег нет. Заорала: «Надоели вы мне с Задирайкиной! Шантажистки. Соньке только что сказала! И тебе говорю. Больше ни ты, ни она ни копейки не получите! И все! Не смей мне звонить и на свидание вызывать. Хотя пожалуйста, я номер поменяю». И ушла…!..! Оставила меня без копейки. Артемонка и Соньке то же заявила. А та, как все психи, злобная! Вот и решила отомстить, кислотой ее облить! А потом с собой покончила. Идиотка! Ну, как мой аукцион, кто дает больше? Глаголев или Подушкин?

— Я перебью ставку детектива. Сейчас принесу деньги. Они в сейфе. Иван Павлович, пойдемте со мной.

— Неприятная история, — тихо сказал Семен.

— Страшная, — согласился я, — ваша жена виновница гибели пассажиров. И пилотов. И стюардесс.

Хозяин открыл дверь.

— Заходите. Тут малый кабинет. Садитесь в кресло. Иван Павлович, вы один раз спасли Арти.

Я опустился на кожаное сиденье.

— И опять поступил бы так же, окажись в подобной ситуации. Артемона совершила ужасный поступок. Она заслужила наказание. Но не кончину от кислоты.

— У вас нет улик, — спокойно произнес хозяин.

— Одни догадки, размышления, психологические этюды, — продолжал владелец похоронного бизнеса, — вас на смех поднимут.

— Есть свидетели, — возразил я.

Глаголев усмехнулся.

— В вашем голосе мало уверенности. И где они, те, кто все видел? Слышал? Задирайкина? Она мертва. А если б осталась жива, словам безумной веры нет. Кто у вас еще в запасе? Варвара? Иван Павлович! Вы же не наивная девочка. Крапивина все рассказала исключительно ради денег. Ума, интеллигентности у Варвары нет.