Венец безбрачия белого кролика

— Точно, — подтвердила хозяйка дома, — она где-то паразитов подцепила, поэтому мать стала ее почти наголо стричь. Не один год Варька с прической, как у солдата, ходила. У нее кличка была: «Вшивый домик».

Иногда одна фраза, сказанная с желанием унизить или обидеть человека, приводит к очень неприятным последствиям для болтуна.

Глаза Крапивиной потемнели.

— Ну, тебя так кое-кто дразнил, — вздохнула Артемона.

— Когда живешь в хижине из соломы, не стоит дразнить человека с горящей свечой в руке, — произнес Борис.

Глаголев неотрывно смотрел на нас. Он молчал, но я заметил, что у него дергается веко левого глаза.

— Отчего же забыла? Прекрасно помню, — выпалила Варвара, — Артемона громче всех орала про вшивый домик. Стоило мне с кем-то из других городских подружиться, как Буратинова тут как тут, заявляет детям: «Держитесь от нее подальше. У Варьки вши, поэтому голова бритая. Хочешь себе такую прическу? Поди, обними Варвару, и ее паразиты станут твоими». Все от меня шарахались.

Крапивина без приглашения плюхнулась в кресло и вытянула вперед ноги.

— Ехала сюда и думала: возьму бабки у Подушкина, а всей правды ему не сообщу. Да не из страха за себя. Мне ничего не светит. Почему? Справочка имеется, психиатром выданная. Я по бумаге с левым заворотом, за себя не отвечаю. Ку-ку совсем, нельзя меня судить. Ха! Бумаженция что надо, академиком подписана. А вот Артемоне за все ее проделки вломят. Хоть она меня обманула, не все деньги отдала, что обещала, да нехорошо доносчицей работать! Но раз я вшивый домик, то конец жалости. Подушкин! Деньги в кассу!

— Они тут! Все до копейки.

— Зыко! — заликовала Варя. — Мне в голову идейка спланировала. Вшивый домик не дура! Аукцион! Сейчас сообщу то, что Подушкин просил. А вы!

Палец Варвары с длинным лопатообразным ногтем кроваво-алого цвета, на котором поблескивали стразы, показал на гробовщика.

— А вы думайте! Что хотите? У меня справка из психушки. Но я нормальная со всех сторон. Умные люди подсказали такой справкой обзавестись. Она мне от всего отмазка. Психованную судить нельзя. Не понимает она, что фигачит. Артемонка ваша ничем не прикрыта. Адвоката супер-пупер ей наймете, из навоза жену выкопаете, помоете, духами сбрызните, и снова красотень с ароматом. А вот как прессе пасть заткнуть? «Желтуха» мне за инфу заплатит. «А я денежки люблю, ой-лю-лю, ой-лю-лю, а я денежки люблю». У него…

Палец с красным ногтем плавно переместился в мою сторону.

— …ничего нет! — продолжала Крапивина. — Только болтовня. А я свидетель.