Кризис власти (Альфа-9)

Мне кажется, Ицхим сильно неправ.

— Гоблина моего поймайте, кто увидит, — попросил Кошшок. — Шатается непонятно где, как бы ни прибили дуралея в такой суматохе. И план твой я понял, десница. Но ты уверен, что нам прям вот сейчас наступать надо? Народ только-только из боя вышел, все ещё на взводе, кровь кипит в жилах, бодрости у каждого на троих. Как только успокоятся, сразу сонными станут. Уж поверь моему опыту, часа три на отдых надо бы им дать. Да и расклад сил не совсем понятный, а в обороне, да в своём городе мы им в любом случае больше должны навалять.

— К сожалению, ждать не могу, мне пришлось принять эликсир последнего шанса, — признался я.

Дорс присвистнул:

— Какого Хаоса ты это сделал⁈ Совсем жить надоело⁈

— А ты, случайно, не видел, что со мной в самом начале случилось?

— Видеть не видел, но слышал, как кричали, что тебя завалило. А потом видел, как ты оттуда вылетел. Это было эпично, будто атака грабоида из-под земли. Красивая картина.

— Не знаю, что там насчёт красоты, но из завала я вырвался с трудом, сильно при этом покалечившись.

И надо было откуда-то взять силы, чтобы сражаться. Вот и взял… из эликсира.

— Это о чём речь? — спросил Кошшок.

— О том, что Гедар принял редкий эликсир, и теперь свалится часа через два, если не раньше, — скривился Дорс. — Причём неизвестно, сколько будет валяться, завывая от боли. Не хотел такое говорить, но должен признать, Хаос побери, он боец получше меня, а значит, лучший из всех нас. У них ещё два смертоносца в деле, и мы можем лишь предполагать, на что они способны.

Получается, оставаться без десницы нежелательно, значит он полностью прав, действовать придётся быстро.

— Да, меня тоже напрягают те смертоносцы, — кивнул Кошшок. — И со стороны казарм что-то подозрительное несколько раз сверкало. Как бы ни получилось так, что этот маг у них не единственный. Тем более тот гонец что-то о некромантах говорил. Так что да, десница нам в бою нужен, а не в койке у лекаря.

— И надо что-то с Гласом решить, — сказал Дорс.

— А что с ним решать? — не понял я.

— Ты чем меня слушал, Чак⁈ Я же тебе говорил, он сейчас совсем невменяемый. Рвётся воевать, а ты сам понимаешь, нельзя ему никуда лезть. Вообще нельзя. Запрещено строго. Но говори или не говори, слова до него сегодня не доходят. Может и правда умом тронулся, или дурной травой начал увлекаться? Учти, из той каморки он быстро освободится, всё же не такой уж слабак. А дальше что угодно может случиться.