Крепостная

— Я помогаю хозяину Осипу Германычу, понимаете? Я должна быть рядом с ним, - по слогам медленно ответила я.

— Нужен снять это платье. Дать мне халат. Мне ложиться отдых. Для молодости, - руками Клеренс указывала на завязки корсета за спиной.

И я согласилась помочь.

— Отэц не любить Петр? – вдруг спросила девушка. И до меня дошло, что вызвали меня сюда для банальных расспросов. Думает, я дурочка, из которой можно что-то вытянуть. Явно уже пыталась проделать это с Марией, но та ни сном ни духом, потому что не живет в доме.

— Очень любит, - тихо сказала я.

Клеренс вдруг отстранилась и бросилась к своему столику. Кровать была рассчитана на гостей Петра, и, конечно, это были его друзья, которых, по всей видимости, он привозил из университета. А сейчас, в совершенно аскетичной по сравнению с остальными комнатами, здесь царил хаос: разбросанные по стульям, столу и даже по полу вещи, белье.

— Подарить тьебе это, - порывшись в шкатулке, француженка шагнула из расшнурованной юбки и протянула мне колечко.

— Нет, нет, я не возьму, это слишком дорогой подарок. Я позову Марию. И она вам поможет. И прибраться тут надо, - я задом шагала к дверям, чтобы поскорее выйти. Мое сердце чувствовало, что это кольцо до хорошего не доведет.

— Ты нье могу так поступить, эдэ муа, силь ву пле, - она просила о помощи и, на мой взгляд, совершенно искренне. Ее от непонимания расширившиеся глаза были прекрасны, но я, прожившая уже одну жизнь, знала, что в ад дороги выстланы именно такими вот услугами.

Выбежав, я столкнулась с Марией.

— Иди, помогай! И приберись там. Черт голову сломит в этой комнате, - выпалила я и подтолкнула служанку к двери гостьи.

Почти пробежав гостиную и уже видя дверь Осипа, я вдруг уткнулась в кого-то, кто вышел на мой путь из-за шторки, коими здесь украшены были все дверные проемы.

— У нас пожар? – голос Петра, поймавшего меня, вывел из ступора.

— Простите, барин, я случайно.

Торопилась к вашему батюшке. У него спина. И после переживаний он… - тараторила я, понимая, что Петр крепко держит меня в своих объятьях.

— Ты похорошела, Наденька. Я и не думал, что из тебя выйдет такая красавица, - он, не отпуская моих плеч, чуть отстранился, будто хотел рассмотреть меня еще лучше.

— Отпустите, Петр Осипыч. Мне нужно… - я попыталась дернуться, но держал он меня крепко.

— А твоего слова никто и не спрашивал, девка.