Крепостная

Просто знайте, что я вас любила и помнила, как и других детей, которые родились у меня здесь. Не спрашивайте, где. Потому что эта история выглядит слишком уж нереальной. Хотя, если Гриша вспомнит про ту тьму книг про «попадавца», которыми он зачитывался, а я считала ерундой… Может, это оно и есть?

Мои любимые сыновья, я прожила с вами прекрасные годы, а потом как будто прожила еще одну жизнь. И была она очень интересной, длинной, разной. Если все получится, то вы получите в той самой нотариальной конторе от меня подарок.

Да, той самой конторе, которой я бредила пару дней, все думая написать о ней книгу, но не зная, как к ней подойти, бросила это дело.

И еще, чтобы вы не думали, что это розыгрыш, хочу напомнить вам о нашем отъезде из деревни в громыхающей машине. Тогда вы очень переживали, что я поеду в кузове: ведь женщин нужно беречь. Уверена, вы выросли настоящими мужчинами и бережете своих жен и детей.

С вечной любовью, ваша мама.»

Братья не заметили, как нотариус принес из подсобки небольшой деревянный саквояж или сундучок.

Он был опломбирован в двух местах пломбами с печатью этой самой конторы. Но выглядели они так, словно им было не меньше ста лет.

— Простите, что не даю вам времени вникнуть в это странное письмо. Но вижу, как вы тронуты, вижу, что оно много значит для вас! Этот саквояж передавался из века в век. И теперь… Я хотел даже пригласить сюда телевидение. Но Надежда и Джером, наследники Надежды Рушанской – той самой мадам, составившей завещание, были против, поскольку не захотели, чтобы дело получило огласку, - поняв, что можно наконец, вставить слово на французском, затараторил нотариус.

— Все прочитанное вами мы обсудим, думаю, еще раз. И вы не будете против отправиться сразу к нам в гости. У нас есть семейный особняк, - тоже на французском добавила Надежда.

— Да, если у вас есть какие-то объяснения, мы за! – чуть ли не в голос согласились братья Савельевы.

Единственное, на чем настоял нотариус – открыть саквояж под запись видеокамеры.

Он почти умолял оставить на память этот момент великолепной, почти сказочной истории. И все согласились.

Печати были сломаны, сундук открыт.

В нем оказались шестнадцать миниатюрных шкатулок с потрескавшимся, словно кракелюр, лаком на крышках. Также внутри было еще одно письмо, свернутое в трубочку и упакованное в деревянный пенал, щели которого были залиты воском.

— Наше наследство выглядело точно так же, - улыбнувшись, на русском сказала Надежда.