Крепостная

За ужином Осип рассказал о моей работе и пообещал привезти поднос в дом, как только высохнет до нужной кондиции.

Клара аккуратно расспрашивала, что на нем да где я научилась и как это начала подносы расписывать. Я отвечала да на Петра поглядывала. А тот тихонько наливку подливал себе да подливал.

После чая его Фирс в комнату и отнес. Жил он теперь в спальне Домны, аккурат через спальню барина от меня. Так что его рулады ночные коли я слышала, то Осип подавно.

Утром Петр перестал выходить на завтрак, и еще через неделю весь дом видел, что он спивается.

Но Кларке нашей до этого совершенно не было дела. И его пьяные лобызания она терпела с огромным трудом.

Доктор пообещал Осипу «полечить» Петра каким-то удивительным, заморским, совсем безлекарственным способом.

Мне было безумно интересно, что это за способ, но присутствовать мне вряд ли бы кто-то позволил. Надеялась я, что это первые зачатки нейролингвистического программирования, известного в моем времени как НЛП. Но я бы согласилась даже, чтобы его «закодировал кузнец» из анекдота.

Самый отличный, на мой взгляд, метод для такого нехорошего человека.

Поскольку дома я теперь бывала только за завтраком да вечерами, сама я ничего не знала. А вот мои подруженьки имели и уши где надо, и глаза с хорошими диоптриями.

— Она за им, значица, ходит, как собака голодная за хозяином. Доктору-то видно, что опостылела. Знамо дело, привечают, кормют, комнату выдали. Знай трубку свою дымную дуй. А тут Кларка со своим хранцусским! – вытащив меня после ужина на улицу, делилась Глафира.

— Может, тебе показалось, Глань? Он ее ведь лечил, наблюдает теперь. И барину сообщил, что с дитём все хорошо, сердце слышно. Да и Петр отцу утвердил, что ребеночек его! – пыталась я угомонить ее следственные мероприятия по вычислению у Клары нашей других отрицательных черт.

— Я ить, может, проста, да не дурна, Надьк! Ходить и ходить она за им! Он сначала сядет читать толстенную книжку свою, а она тут как тут. На своем лепечет. А он отвечает-отвечает, да лицо больнючее сделает и уходит в спаленку, вроде как поплохело ему.

А откуда ему поплохеет? Кур жрет, только кости хрустят! Сам ить доктор! А они не болеют. Это я точно тебе балакаю!"

"— Ладно. Присмотрюсь я, прислушаюсь. Кое-какие слова понимаю, - чтобы отвязаться от этого разговора, ответила я. Да и не хотелось влезать в новые расследования, когда вроде все только устаканилось. Да и пионы мои опять же!

— Святой крест, Наденька, чую, чего-то она снова задумала.