Люди крепче стен

Еще дважды внутри него, где-то на уровне второго этажа, бабахнуло: сдетонировал склад боеприпасов, вырвав кусок стены на среднем ярусе. Из пробоины показалась белая тряпка, привязанная к тонкой палке, — немец, спрятавшийся за стеной, помахивал ею из стороны в сторону.

— Отставить стрельбу! — выкрикнул майор Бурмистров. — Немцы сдаются!

Бой затих. Прохор прокричал:

Из главных ворот форта вышла группа пехотинцев в потрепанном обмундировании. Возглавлял ее немолодой майор пехоты, державший белое полотнище.

Через несколько минут вышли еще человек сорок. Обмундирование почернело от дыма, на лицах отпечаток усталости. Остановившись у входа, немцы дружно, без особого почтения стащили с плеч автоматы и винтовки и побросали их прямо на лежащие ворота. Слышался лишь только звук ударов металла о металл. Теперь оружие не представляло ценности — всего-то кусок железа, оттягивающий плечи.

Прохор в сопровождении трех автоматчиков шагнул вперед, давая понять пленным, кто будет принимать капитуляцию.

Не доходя до Бурмистрова нескольких шагов, майор остановился, поправил фуражку забинтованной рукой и заговорил на русском языке, в котором отчетливо слышался латышский акцент:

— Я майор пехоты Крайзер, комендант крепости «Радзивилл». Примите нашу капитуляцию… — Последовала небольшая заминка, после которой он уверенно продолжал: — Ввиду невозможности вести боевые действия.

— Я майор Красной армии Бурмистров, — проговорил Прохор. — Принимаю вашу капитуляцию. Вам и вашим людям будет оказана необходимая медицинская помощь.

Форт продолжал разгораться. Теперь огонь охватил его целиком. Языки пламени бесновались, пробивались через бойницы, густой черный дым просачивался через многие трещины, пробивался в бреши, поднимаясь в потемневшее, сумрачное небо.

Немцы покидали форт в спешке, тому были свои причины: огонь припекал, обжигал, лизал спины. Не исключено, что где-то внутри здания оставались боеприпасы, которые от нарастающего пекла должны сдетонировать и рвануть. Счет шел на секунды.

Только теперь был понятен весь драматизм ситуации оборонявшихся немцев. Гарнизон был обескровлен, а среди оставшихся было немало раненых. Кто не мог идти — их выносили на носилках, другие едва ковыляли, опирались на срубленные палки, на подставленные плечи товарищей; немало было и легкораненых, помогавших тем, кто нуждался в крепких руках.

— Построились по двое, — приказал майор Бурмистров.