Люди крепче стен

Громкая чужая речь зенитной прислуги, подтаскивающей снаряды, била по нервам.

— Здесь стоит зенитка, — сказал Мамаев, плотный парень с угрюмым лицом. И закрепил фаустпатрон на треноге напротив стены.

Второй боец с фаустпатроном отошел на несколько шагов в сторону. Установил фаустпатрон на груде кирпичей. Автоматчики, перекрыв входы, охраняли фаустпатронников, предоставляя им возможность поточнее прицелиться. Мамаев поднял измерительную планку, старательно прицелился.

— Готов или… — повернулся Мамаев к напарнику. Прозвучавшая рядом очередь прервала фразу, заставила отпрянуть за угол. — Попал?

— Откуда взялся этот фриц?

— Сам не пойму, — в сердцах выругался командир отделения, продолжая выискивать автоматом очередную цель.

В нескольких шагах на животе лежал немец с простреленной грудью, рядом с ним — выпавший из рук карабин. Перевернув фрица ногой на спину, сержант удивленно хмыкнул — это был немолодой мужчина, почти старик, с седой коротенькой и очень ухоженной бородкой.

— Даже не поймешь, что он тут делал, — хмуро произнес командир отделения.

— А что ему тут еще делать? — усмехнулся стоявший рядом автоматчик. — Пристрелить тебя хотел. Это солдат из фольксштурма. Из немецкого ополчения. Гитлер сейчас всех подряд под ружье ставит.

— Ты готов? — повернулся Мамаев к напарнику.

— На все сто, — ответил тот.

— Только позади этой трубы не стой, раскаленной струей прибьет, она метра на полтора вылетает, — предупредил Мамаев. — А нам с тобой еще до Берлина топать.

— Не переживай, — ответил тот. — Не впервой.

— Огонь! — скомандовал Мамаев и нажал на курок фаустпатрона.

Граната, ударившись в стену, сумела сделать в ней огромную пробоину, брызнула во все стороны осколками и, потеряв первоначальное направление, взорвалась на середине улицы метрах в тридцати от группы солдат, осыпав их смертоносными осколками.

Через брешь в стене хорошо просматривалось зенитное орудие, напоминавшее танк. Вот только вместо дула из брони торчали спаренные стволы подвижной установки. Зенитка шумно и весело стреляла гавкающими скорострельными очередями, в труху уничтожая всякую цель.

Прозвучавший грохот привлек внимание зенитчиков. Мамаев увидел, как башня быстро повернулась, и стволы, прежде направленные на верхние этажи противоположных зданий, занятые советскими автоматчиками, вдруг стали стремительно опускаться, выискивая близкую цель. Через какое-то мгновение стволы опустятся, поравняются с группой бойцов, засевших в здании, и разорвут их на куски зенитными снарядами.