Крематорий

– Не надо. Можете проходить, – отреагировал таможенник и занялся следующим пассажиром.

Полина Радькова шла по широкому проходу. Вокруг сияли витрины магазинов, бутиков. Женщина отражалась в стеклах. Полину не покидало чувство, что за ней следят. Так всегда случается с людьми, которые везут с собой что-нибудь ценное или недозволенное. Она плотней прижала локтем плоскую сумку с ноутбуком и вышла на улицу. Привычный пейзаж теперь воспринимался Радьковой иначе, чем всегда. Раньше ей приходилось наведываться в испанскую Каталонию, по большому счету, гостьей; теперь же она смотрела на страну, в которой ей предстояло жить.

Ведь возвращаться в Россию Полина не собиралась. Пальмы, палящее солнце, но дышалось здесь легко – сказывалась близость Средиземного моря. Вроде рядом и большой город, однако в воздухе совсем не ощущался запах гари.

– Что ни делается, все к лучшему, – пробормотала женщина. – Сама я до этого никак не могла остановиться. Дела, дела... Не я управляла своими деньгами, это они крутили мной.

А теперь можно и отдохнуть. Все позади.

Но почему-то от этой простой и справедливой мысли ей стало грустно и тревожно. Радькова глянула на скопище такси, на водителей, игравших в ожидании пассажиров в шахматы и кости. Вернулось чувство, что за ней следят. От него просто невозможно было избавиться. Женщина, уже забывшая, что такое общественный транспорт, не стала брать такси и взошла на эстакаду к электричкам. Когда она находилась среди людей, ощущала себя в безопасности."

"В вагоне негромко играла классическая музыка.

В мягких сиденьях дремали, переговаривались пассажиры. Поезд то влетал в тоннели, прорубленные в прибрежных горах, то вырывался из них и грохотал на консолях по самому краю пропасти, внизу которой виднелась одна из многочисленных бирюзовых бухточек. Иногда на воде можно было заметить рыбацкую лодку, иногда бесстыжую парочку отдыхающих, которым и дела не было до того, что они на пару секунд попадают в поле зрения пассажиров. Радькова пыталась поверить в то, что все это теперь должно стать для нее родным и близким, но не получалось. В ушах звучала чужая речь, которую она до сих пор не удосужилась выучить.

«Ничего, деньги что хочешь делают, – успокаивала себя Полина. – Это пусть они русский учат. Наших здесь много. Хотят на нас заработать, пусть по-нашему и чирикают. Буду я еще голову себе ломать».

Путешествовала Радькова налегке. Все необходимое имелось на вилле, вновь понадобившееся спокойно можно было купить.