Крематорий

Все правильно, климатолога теперь останкинские журналюги в эфир запустили – западного, а по-русски говорит, – комментировал сам себе разнервничавшийся губернатор. – Он им про глобальное потепление, парниковый эффект задвигает. Во-во, во всем промышленно развитые страны виноваты со своими выбросами. Вот и засуха из-за этого началась, и жара, и леса по всему миру горят, а не только у нас. Толковый мужик, все правильно разложил.

– Александр Михайлович, скоро в эфир выходим, – подсказал через наушник референт.

Ассистентка режиссера уже стояла рядом с оператором и подавала знаки Радькову. Тот приосанился, и когда ведущий в Москве объявил о том, что сейчас будет прямое включение из области, откашлялся в кулак, выждал, пока на экране появится его изображение, и солидно произнес:"

"– Москва, здравствуйте, – после чего державно насупил брови и уперся взглядом в объектив камеры, но тут же спохватившись, опустил взгляд чуть ниже, на экран телесуфлера.

– Александр Михайлович, Москва этим летом задыхается от дыма, – обратился к губернатору телеведущий из студии в Останкино.

 – Не секрет, что первые пожары начались именно у вас. Наши зрители присылают свои вопросы по Интернету в режиме реального времени. Вот один из них. Возможно, сумей вы вовремя ликвидировать пожар в заповеднике, огонь бы не перебросился на соседние области?

Радьков был готов и к ответу на такой вопрос – вернее, к тому, чтобы нанести контрудар ниже пояса. Референт зря свой хлеб не ел.

Радьков принялся читать бегущую строку:

– Во-первых, связи между нашими пожарами и в соседних областях нет никакой, кроме жары. Во-вторых, прежде чем отвечать на такие вопросы, заданные людьми, которые не выезжали на место событий, у которых не трещали на голове волосы, когда огонь вплотную приближался к ним, я хотел бы предложить доморощенным экспертам вместе со всем народом почтить символической минутой молчания память настоящего героя, возглавлявшего управление МЧС нашей области, полковника Точилина Серафима Прокоповича.

Он погиб в борьбе с огнем, пытаясь сперва спасти обреченную деревню, а затем вывести из огненного ада своих подчиненных. Я уже ходатайствовал о представлении его к званию Героя России.

Радьков состроил скорбную мину, замолчал, приложил руку к сердцу и картинно склонил голову, поминая людей, погибших, если не по его собственной воле, то с его согласия. Вынужденно замолчали и те, кто находился в Останкино.