Исповедь на краю

Бледный, угрюмый, со страдальческим выражением на неглупом лице. Почему она смотрит только на мужчин? Потому что думает об убийстве и не допускает мысли, что это могла сделать женщина. Вон те, стоящие чуть в стороне, воспринимаются как одна скульптурная группа под названием «мужики». Они, конечно, с работы Олега».

Вдруг пронзительно закричала Вера. «Закрывают гроб», – поняла Дина, сжала покрепче задрожавшие губы и повернулась к Сергею. Он понял: «Пойдем отсюда».

* * *Раиса Чеберяк полулежала, прикрыв глаза, на заднем сиденье своего темно-синего «Роллс-Ройса».

Хорошо, что она поехала на эти похороны. Там было столько журналистов. Раиса достала из сумочки пудреницу гигантских размеров и, вытянув руку, попыталась получить представление, как она выглядела на расстоянии в профиль, с букетом белых лилий. Прекрасно. Как всегда. Свою внешность Раиса оценивала с позиции двойных стандартов. Она считала себя неотразимой, отлично понимая, что ни одну черту ее лица, деталь фигуры не назовешь совершенной. Ей самой в других женщинах нравились хорошенькие глазки, губки бантиком, округлые формы, стройные линии. Она же была будто высечена резцом природы из цельного камня. В детстве и юности ей случалось горько рыдать у зеркала из-за того, что казалось ей несомненным уродством. Но она подчинила себе судьбу, наполнила значительностью, уверенностью и силой грубый материал природы. И научилась искренне собой восхищаться, стараясь не оставлять никому другого выбора. У нее было много достоинств, но по-настоящему ее выделяли только два: богатство и власть. "

"Раиса постучала пальцем по плечу водителя, и тот через минуту передал ей маленький серебряный поднос с бутылкой дорогого коньяка и большой открытой банкой черной икры. Она налила коньяк в свою «походную» серебряную рюмку, выпила ее, смакуя каждый глоток, повторила, закусила икрой, которую ела десертной ложкой прямо из банки. Сначала потеплело в груди, потом она с удовольствием почувствовала, будто в живот опустился кусочек солнца. И, наконец, как всегда, колыхнулось томление между литыми бедрами.

Пора подумать о приятном. Раиса вспомнила темненького мальчика лет восемнадцати-девятнадцати, который пришел вчера в ее салон с двумя актерами, известными по плохим ролям в сериалах. Они попросили кабинет: «Пожалуйста, без ваших массажисток». Просто пили и хвалили друг друга. Мальчик, как поняла Раиса, учился в Щукинском училище, пробовался в какой-то сериал. Раиса умело пользовалась техническим прогрессом.