По краю безумия (СИ)

… Это я виноват, маленькая моя…, - а я смотрю на него сквозь слезы, и задыхаюсь от его слов, от «люблю». И отчаянно не понимаю, за что он просит у меня прощение, в чем себя обвиняет. — И ненавижу себя за это. Если бы я тебя не оставил, ничего бы этого не произошло, — говорит он, нежно и невесомо трогает мою раненую губу дрожащими пальцами. А потом ведет вниз по шее, задерживается немного, и сдавливает кожу на шее в одной точке. Сжимает челюсть, дышит глубоко сквозь зубы, словно злится. Это потом я пойму, когда буду смотреть в зеркало, что он сжимал засос, оставленный Славиком. А сейчас моя кожа горела от каждого его прикосновения. Тимур стал лихорадочно целовать мои щеки, глаза, губы, скулы. А меня уже трясет всю не от холода, а от его поцелуев, от сильных рук, которые то сильно сжимают мое тело, то нежно поглаживают. Хочу сказать, что тоже люблю его, что я сама виновата во всем, но не могу вымолвить и слова, только шепчу его имя дрожащими губами. Тимур сгребает меня в охапку, садится вместе со мной на стул, прижимая меня к сильному телу.

— Расскажи, — просит он. — Все расскажи. Я хочу знать …, пожалуйста, малышка, — я понимаю, о чем он просит, но язык не поворачивается рассказать ему, как все это было, особенно про тот момент, где этот ублюдок меня касался, и какие слова мне говорил. Сжимаюсь вся от вновь вспыхивающих картин вчерашнего дня, и отрицательно качаю головой. Я понимаю, что должна все им рассказать, но лучше пусть это будет Серов, чем Тим. Я видела, как в его глазах полыхала разрушительная ярость, когда он смотрел на мою прокушенную губу. А что будет, когда я начну все рассказывать? Не хочу чтобы он знал все подробности, ведь он просто так это не оставит, и сам же себе сделает хуже.

— Тая, пожалуйста, расскажи, прошу тебя. Ты понимаешь, что сейчас для нас это очень важно?

— Нет, я Серову расскажу, — отрицательно качаю головой.

— Не доверяешь мне? — как-то болезненно спрашивает он.

— Доверяю! Я… я просто… — не знаю что ему сказать и просто начинаю говорить как все было, опуская самые гадкие моменты, где Славик разрезал мое платье, как сжимал и щипал мою грудь, как целовал, прокусывая губы, а я отвечала ему для того чтобы усыпить его бдительность и дотянуться до ножа. Рассказываю про допрос, как они не понимали меня и не хотели слышать правды, а сама вижу, как он стискивает челюсть. С каждым словом чувствую приближающуюся истерику, но Тим не дает мне сорваться. Сладким, самым желанным поцелуем вырывает меня из лап моей черной бездны.