Выстрел, который снес крышу

Не так давно его «быки» зашли в кафе, сели за соседний столик.

– Ушел. Но его можно взять. Ты же знаешь, Горухан в большом авторитете.

– За него большой спрос.

– Лично на куски мокрушника порву!

Казалось, еще чуть-чуть, и Мазок начнет рвать на себе рубаху.

– Если ты это сделаешь, братва тебя знаешь как зауважает! – стал подмасливать Сеню Павел.

– Да меня и так все уважают… Но, по-любому, дело того стоит. Мне Горухан за брата был, я за него любого порву!

Мазин смотрел в зеркало на стене, любуясь собственным отражением.

– Кто такой Парижанин? – спросил Торопов.

– Что?! – возмущенно и насмешливо вытаращился на него Мазок. – Ты не знаешь Парижанина?

– Ну, краем уха слышал…

– Да он здесь за всем смотрит! Здесь ни одна муха личинку без него не отложит, понял!

– Я так понимаю, Горуханову он помочь не смог.

– Ну, это не наши с тобой дела, – понизил голос Мазок.

– Я так думаю, он тоже ищет, кто Горухана сделал.

– Ну, может, ищет, а может, и нет…

– Но ему же будет интересно узнать, что там да как.

– Я скажу, что мы вместе убийцу нашли. Только я сам говорить с ним буду. Ты меня с ним сведешь?

– Легко. А точно скажешь, что мы вместе? – заискивающе посмотрел на Павла Мазок.

Сейчас Торопов был готов на любую ложь, лишь бы поскорей выйти на людей, способных ему помочь реальным делом.

Павел почему-то думал, что Парижанин – это аристократичной внешности мужчина, с жесткими, но в чем-то изысканными и даже утонченными манерами, но им оказался неотесанного вида мужлан с хлюпающим носом и булькающим голосом.

И только чересчур мягкое в произношении «р» делало его похожим на жителя французской столицы в классическом, разумеется, представлении. Вне всякого сомнения, и в большой французской семье хватает своих уродов. Прическа, как у Карлсона, брови, как у Вия, нос красный, влажный, с пучками торчащих из него волос, а в уголках губ – белые выделения, которые образует высохшая слюна. Костюм на нем такого же цвета и покроя, как у Павла, такой же мятый, но засаленный, и черная рубашка не первой свежести.

Торопова он принял в дешевом кафе, похожем на то, в какое привел его вчера Мазок. Только здесь бармен сразу же закрыл дверь, едва они заняли место за столом.

– Что ты там про Горухана знаешь? – причмокивая, глядя на грязь под своими ногтями, спросил Парижанин.

– Знаю. Тебе какое до этого дело?

Вокзальный авторитет искоса, недовольно глянул на Павла.

– Я работал у Горухана.

– В Ульянове. В клубе «Седьмая эра».

– Знаю такой клуб.