«Сандал», которого не было

Включать фары Мухтарыч не торопился и, довольствуясь полной, зловеще-багровой луной, ехал медленно, будто крался, чтобы не привлекать внимания. Трофейный АКМС‑74У с двумя связанными «валетом» магазинами лежал на пассажирском сиденье, а ПСМ и ПМ с досланными в ствол патронами и выключенными предохранителями лежали в карманах куртки. Сопровождаемый лаем собак, он проезжал погруженные во мрак дома, только кое-где горел свет – как и в любой сельской местности, ложились спать здесь рано.

В призрачном красноватом свете лесополоса на выезде из села темнела впереди сплошной стеной.

Казалось, дорога упирается в эту стену, а значит, дальше – тупик. Но препятствие возникло раньше. Неожиданно белый фон припорошенной снежной крупой земли пересекла черная полоса. Мухтарыч резко вдавил педали сцепления и тормоза и включил ближний свет. В паре метров перед носом джипа оказался самодельный шлагбаум из ржавой дюймовой трубы, запертый цепью с замком на столбике из трубы большего диаметра.

«Вот оно как! – подумал Мухтарыч.

 – Запираются! Ну что ж, время тревожное…»

Не выключая двигатель, он вышел из машины, потрогал замок, дернул цепь…

– Э, не надо ломать! – раздался справа хриплый гортанный голос.

Мухтарыч обернулся. На обочине стояли два бородатых человека в камуфляже, с автоматами. Очевидно, они вышли из ближайшего дома – может, просто на шум мотора, а может, у них еженощные дежурства по очереди. «Мирные жители или боевики? Автоматов у мирных быть не должно, но на практике все стараются иметь оружие для защиты.

Впрочем, сейчас все выяснится…»

Один из автоматчиков шагнул вперед, и в свете фар блеснул значок на его каракулевой шапке, Мухтарыч знал, что на нем изображена лежащая под луной волчица и девять звезд – по количеству тухкумов – герб самопровозглашенной Ичкерии. Значит, оборотни! Днем мирные, а ночью – боевики!

– Кто ты такой? И почему ты едешь на машине Висхана? – резко спросил бородач.

– Масау эль кхаир! – ответил Мухтарыч вечерним приветствием по-арабски.

И, исчерпав познания в арабском, перешел на чеченский. – Я моджахед, спасенный из вертолета, наставник Шамсутдина. Хуссейн и Турпал направили меня с заданием в Мохк-Мартан.

Он подышал на замерзшие руки и сунул их в карман.

– Одного отправили? – спросил охранник шлагбаума. Напряжения в его голосе не чувствовалось, очевидно, он был склонен верить незнакомцу. Но хотел проверить все до конца.

– Как видишь, одного!

– Я не могу тебе ответить.