«Сандал», которого не было

– А я что, убийца, по-твоему?!

– Ну… Нет… Но ты же по сто пятой идешь…

– Ну и что? Там я из автомата стрелял, а не убивал! Ладно, с тобой все ясно! Кто не ссытся?

Рэмбо обвел взглядом внимательно слушающих сокамерников. Но те молча отводили глаза.

– Все ссыкуны?! Ну ладно. Тогда ждите, пока эти бандюки вас грохнут. У шайтанов они многих покалечили, один даже, может, уже сдох… Я-то отобьюсь, а вы… Ну, да фиг с вами! – Рэмбо махнул рукой и отвернулся.

– Остынь! – попытался успокоить его бывший участковый, рассудительный Резван.

 – Мы не ссым. Просто, чтобы душить, навык нужен… И все равно тихо не получится – они по очереди спят.

– Тогда в открытую нападем и замесим. Только чтобы все одновременно, и не убегали, как шавки!

– Так мы уже пробовали… Они ведь тренированные, – угрюмо сказал нескладный ширококостный контрактник Ильяс.

– Ну и что? Я тоже тренированный. Супинатор этот черт отобрал, но у меня вот что есть. – Рэмбо показал бритвенное лезвие.

 – У Адама, я знаю, гвоздь заточенный. Главное одновременно напасть на всех, не как в прошлый раз! Они вымотались – спят плохо… Справимся! Давайте распределимся, кто конкретно что будет делать. Я на себя их главного возьму, Адам, ты вон тому здоровому коню сразу в глаз гвоздем, Резван и Ильяс на того, с ухом…

Инструктаж продолжался. Сандаловцы наблюдали за противником, усевшись на верхнем ярусе шконки. Все-таки какая-никакая господствующая высота…

– Про нас шепчутся, – сказал Док.

 – И подробно. Видно, план операции составляют…

– Да, – кивнул Аюб. В руке он сжимал заточенный супинатор.

– Какой тут может быть особенный план? Всем скопом навалятся. По возможности не убивайте. Все-таки это наши, а не шайтаны…

– «Наши»! – скривился Лось. – При таких «наших» и чужих не надо…

– И потом, думаешь, Рэмбо своих тоже предупредил, чтобы нас не убивали? – спросил Тихий. – Тут или мы, или они.

– Я же говорю – по возможности, – повторил Аюб, и голос его звучал не очень убедительно.

 – А если возможности не будет – тогда ничего не поделаешь!

В последней фразе звякнула сталь, как всегда, когда он отдавал приказ. За решетчатым окном сгущались сумерки. Также сгущалось и настроение четверки сандаловцев. Хотя «спецы» и демонстрировали оптимистический настрой, перспективы у них были нерадостными, и они это прекрасно понимали.

Уснуть полковник Бордюгов долго не мог.