«Сандал», которого не было

Недавно и говорить не хотел, а теперь сам на меня вышел, к себе пригласил… Или вызвал? Может, они зачищают тему? Но зачем тогда вызывать? В Чечне подобные вопросы решаются очень просто: обстрел машины или подрыв на фугасе… И все, летел бы я тоже сейчас «грузом-200», третьим ящиком в этом самолете… Нет, что-то изменилось! Но что?»

– Подполковник Нижегородцев! – привычно представился Вампир симпатичной секретарше с погонами младшего лейтенанта. Та кивнула.

– Да, вас ждут. Вешайте одежду, оставляйте телефон и заходите!

Нижегородцев повесил куртку на вешалку в углу и взялся за ручку двери.

– Но у нас положено…

Вампир, не обращая внимания, вошел в кабинет и закрыл за собой обе двери.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор! Подполковник Нижегородцев по вашему приказанию прибыл!

Собственно говоря, Коцубенко не являлся его начальником и не мог приказывать, но армейские формулировки не знают нюансов, тем более что такой доклад есть проявление почтительности, а это никогда не мешает, тем более в ситуации, когда от генерала ждешь чего-то полезного для товарищей.

– Присаживайтесь! – кивнул Коцубенко. – Судя по измятому камуфляжу и пышущей от вас фронтовой энергетики, прибыли сразу из командировки…

Он сел на то же место, что и в прошлый раз, машинально отметив, что это и есть тот самый стереотип поведения, который погубил многих очень осторожных людей, скрывающихся от властей или от убийц. Отметил он и проницательность генерала, противоречащую его простецкому лицу.

– Все-таки не оставили свою затею, значит… Такое упорство похвально, хотя и противоречит уставам и инструкциям!

– Ну, и что вам удалось выяснить? – продолжал генерал.

– Вертушку с группой на борту сбили во время возвращения с последнего задания в Мохк-Мартановском районе. Выжили четверо. Сейчас все они в СИЗО, как участники НВФ. Показаний они не дают и надеются на помощь Центра. О том, что их «слили», они не знают.

Коцубенко нахмурился.

– Аккуратней с терминологией!

– Извините.

Но дело не в терминологии. Их бросили к бандитам, и те хотели расправиться с ними. Я потребовал перевести их в камеру к нашим бойцам, но это дела не меняет – они чужие и для тех, и для других. Их жизни угрожает реальная опасность!

– Только четверо выжили?

– Это только то, что мне известно. Еще один раньше попал в госпиталь, но его следов я не нашел.

Нижегородцев замолчал, ожидая, какую реакцию вызовет его рассказ у собеседника.