«Сандал», которого не было

– Наконец-то! Что там у вас происходит? Мы уже думали, что про нас забыли!

– Я про вас помнил, – обтекаемо ответил Нижегородцев, подошел к Аюбу, поздоровался за руку, обнял.

– Док, Лось и Тихий.

– Где остальные? Живы?

– Не знаю. Очнулся в больнице.

– Почему лицо разбито? Это свежие следы…

– Сегодняшние. Хатуеву, который Сиддик, мы не понравились.

– Вас что, в камеру с боевиками посадили?! – вскинулся Вампир.

– Да, – кивнул Аюб. – Нас же боевиками считают!

Вампир вздохнул, сокрушенно покрутил головой, размышляя, прошелся по кабинету взад-вперед.

– Накладка вышла, – наконец сказал он. – Никто не знал, где вы. Думали, все погибли в вертолете… Мои полномочия закончились, но я заставлю перевести вас в другую камеру…

– Вы что, оставите нас в тюрьме?! – не поверил своим ушам Аюб.

– Говорю же – полномочия закончились… Но я попробую изменить ситуацию…

Под изумленно-непонимающим взглядом Аюба Нижегородцев поежился.

– Я сделаю все, что смогу! – повторил он и, взяв со стола тяжелый пакет, протянул. – Здесь еда.

Она лишней не будет.

– Спасибо, – мрачно поблагодарил Аюб, заглядывая в пакет. – Только надо, чтобы нам консервы открыли. Здесь ножей и вилок нет, только ложки…

Через полчаса он уже вернулся в камеру. Жадно поедая консервы из сухого пайка, четверка спецов обменивалась впечатлениями.

– Ну ладно, вначале они не знали, что мы живы. Но почему сейчас немедленно не вытаскивают нас отсюда? – недоуменно спросил Док.

– Что-то они темнят, – сказал Лось.

– Слышь, Граф, а ты все правильно понял? – уже в третий раз спросил Тихий.

– Да все я понял. Только дело ясное, что дело темное. Что-то пошло не так, вот что я вам скажу…

Боевики завистливо наблюдали за их трапезой.

– Жрите, жрите! Недолго вам осталось, – зло сказал кто-то. – После отбоя пойдете в ад… Скоро уже!

И действительно, за решеткой окна смеркалось.

Но через час обстановка изменилась – всю четверку перевели на этаж к федералам. Когда они уходили, то слышали бессильные ругательства боевиков.

В новой камере было просторней – на десять шконок приходилось двенадцать заключенных.

Но не это главное. Главное, что с первых минут встретили их здесь еще хуже, чем у Хатуева.

– О как! – произнес кто-то, выходя из тени на свет, чтобы лучше рассмотреть новеньких. – Петруха, ну-ка, глянь, это ж тот, к которому нас с тобой подсадными сажали на опознании?

– Точно, Васек, это он!

– Знакомьтесь! – картинно объявил Васек. У него была круглая бритая голова, невыразительное лицо и широкие округлые плечи.