Ожившие кошмары

Один, два…»

На три Антон уже расстёгивал трясущимися руками вход в палатку Вани.

Парень лихорадочно тряс человеческий кокон, сплетённый из спальника и нескольких пледов. Издав недовольный хриплый стон, из-под спальника, служившего одеялом, показался чёрный стог. В темноте Антон мог различить лишь два влажных блика на помятом волосатом лице.

— Вань? Ваня, проснись! — громким шёпотом протараторил парень. — Ваня, вставай! Свиньи пришли!

— Раздувай! — рявкнул ещё не до конца проснувшийся Ваня Антону, отбросив тлеющее полено в сторону можжевельника, орудуя двумя палками, словно клещами. — И на лапник не скупись!

Злой как чёрт, Вано указал на еловый подросток, раскинувшийся колючим ковром неподалёку от палаток, и принялся неистово потрошить нутро своего рюкзака.

— А можно было разжечь второй костёр ещё ближе к… к лесу? — спросил Антон, не решаясь приближаться к ожившей, хрюкающей чаще ни на шаг.

— Твою мать, студентик чёртов! Не стой как истукан! — крикнул Вано, что-то ища в рюкзаке.

Ноги Антона будто бы прибило к земле железнодорожными костылями.

— Да делай же ты что-нибудь! — выпалил Ваня. — Боишься к лесу подходить — хрен с ним! Сам разожгу. Бери котелок, топор и дубась, что есть дури!

К Антону вернулся дар речи, язык отлип от нёба:

— Что брать? Котёл? Так поднимем всех."

"— Ты дебил? — Вано пытался не сорваться. — Пусть лучше мы их поднимем, — он посмотрел на палатку, в которой спали девушки, — чем их поднимут на клыки твои новые лучшие друзья. Колоти давай. Шуми!

— Как в бубен бить?

— В твоём случае, как в набат. Ну не стой ты!

«Где же ты, сука?» — мысленно обращался Ваня к содержимому своего рюкзака.

Антон выхватил лучом фонарика чёрный котелок, стоявший у тлеющих углей. Схватил его. Ночь разорвал новый звук, затмивший всю царившую до этого какофонию. Ване показалось, что стадо кабанов притихло от воплей горе-туриста, а с крон ближайших деревьев вспорхнула стая воронья. Ладонь Антона теперь украшал багрово-чёрный смайлик, оставшийся от дужки горячего котелка.

— Да как ты дожил до своих лет! — вспыхнул Ваня с новой силой. — Знаешь, в Греции больных младенцев… Эврика, твою мать! Нашёл!

С нездоровой ухмылкой, поскальзываясь на мокрой от уже выпавшей росы траве, Вано бросился к костру. Оттолкнул в сторону танцующего на пятках, скулящего Антона и бросил какой-то грушеобразный предмет в алеющее жерло кострища.

— Ложись, додик! — крикнул он и в два прыжка оказался за спиной пытающегося подняться студента.