Ожившие кошмары

Вылитый! — Макс отошел, вытирая тряпкой руки, чтобы полюбоваться на результат.

— Селфи! — Маша вытянула телефон, ловя в кадр свое лицо и пришитую к мужчине козлиную голову.

— Не вздумай никуда выкладывать! Удали лучше.

— Я ж не тупая, — фыркнула девушка, листая готовые фото.

«Не спрашивал, боялся. Боялся ответа. Боялся поверить, что единственный, кто всегда рядом, только фантазия. Что чудовище здесь ты».

— Нет, ну красавец! Мы тебе одолжение сделали, урод. Всяко лучше, чем с твоей рожей.

«Но я здесь. И у меня есть вариант».

— Жесть какая, — Сеня отвернулся от изуродованного человека, потер уши и зевнул. — Уже почти утро. Чет я замерз.

— Не ной, — одернул его Макс, копаясь в ящиках на столе. — Сейчас собираемся. Но сначала согреемся.

«Я мог разобраться с девчонкой, и никто бы не узнал. Ты не захотел. Я мог заставить их жрать внутренности друг друга. Ты не захотел».

Тьма вокруг, и в свете едва тлеющего уголька, последнего оплота сознания, с трудом удалось сложить слова в ответ:

«Она умерла из-за меня. Не уследил. Я виноват».

«Тогда скажи, что заслужил. Всё это. Скажи, что вправду так считаешь».

Максим нашел бутыль из мутного пластика и начал разливать ацетон на оставшуюся шерсть в мешках.

— А с ним что? — Сеня кусал губу и пританцовывал на месте.

«Молчишь».

— Так оставим. Пускай тоже греется, — оскалился Максим.

«Я мог бы забрать ваших детей. Мог бы проглотить ваше небо и звезды. Но я смирился с положением. Довольствовался малым. Скрылся. Отец забыл про эту глушь, но даже здесь я умудрился вляпаться в ваше дерьмо».

— Есть спички? — спросил Максим, отбросив пустую бутылку.

— Зажигалка только.

— Ну зажги вон ту бумагу и бросай туда.

«Ты не замечаешь уродство мира за своим собственным. Идешь на казнь, а в то время палачи сами достойны эшафота».

Вася почувствовал спиной жар, в нос ударил запах гари.

«Ты не прав. Я покажу. Отдай его мне».

«Кого?»

«Мир».

Пламя росло быстро, тянуло алые листья к крыше.

«Я знаю, ты хочешь. Ты понимаешь, что я справлюсь лучше. Скажи».

Компания улыбалась. Смотрела, как огонь окружает привязанного к стулу.

— Выходим, скоро здесь не продохнешь.

«Скажи»!

— Забирай! — пришитая к лицу голова заглушила слабый голос, но Максим обернулся на самом пороге.

— Что ты там проблеял? Гори в аду, мразь! — и захлопнул дверь сарая.

«О! Червь даже не представляет, как близок», — впервые Васе показалось, что различил усмешку в безликом голосе.

* * *— Покурим?

— Я пустой.

— Тоже.

— У меня последняя.