Ожившие кошмары

— Слыш, безмозглый, может у тебя дома бухнуть есть? — спросил Макс.

— Мы сюда не бухать пришли, — Маша опустилась на корточки, ее руки потянулись к Васиному ремню.

— И то верно, — Макс пробежался взглядом по инструментам. Выбрал садовые ножницы, проверил лезвие пальцем. Туповаты. — То, что нужно!

Девушка уже стянула со связанного штаны с трусами. Он почти не дергался, только водил головой из стороны в сторону и со свистом втягивал воздух. Максим харкнул на пол и посмотрел жертве в промежность.

— Слух, Максимыч, чет это жесть какая-то… — начал Сеня.

— Заткнись, — ответил палач, не отводя взгляда. — Заткнись, твою мать! С педофилами только так.

И щелкнул ножницами перед Васиным лицом. Маша в нетерпении пританцовывала рядом, облизывала губы, съедая остатки розовой помады.

— Ну, чего ждешь? — спросила она.

— Сейчас!

Все смотрели на него, все ждали его. Максим ерошил короткие волосы свободной рукой с такой силой, что голове стало горячо. Водка шумела внутри.

— Блять!

— Давай я, — Машка подскочила, заглянула в глаза. — Я смогу! Я сделаю.

Парень отдернул руку.

— Нет! Ну его нафиг, а как мы потом кровь остановим? Сдохнет раньше времени, а оно нам не надо, — он метался по сараю, взгляд девушки нервировал, еще эти козы за стеной… — Не надо оно нам. Рано!

Взгляд упал на метровый колун.

— Есть идея получше!

* * *Вася пялился в зеркало, даже слабого света из соседней комнаты хватало, чтобы рассмотреть отражение в деталях. Лицо искривлено, будто одна половина тяжелее другой, белки глаз под безмерно широким лбом выпучены так, что вот-вот вывалятся из орбит. Припухлый нос изъеден язвами и напоминает сгнившую сливу. «Заячья губа» обнажает острые зубы разной длины. Даже недельная щетина не способна скрыть угловатую челюсть с вытянутым подбородком.

Ему хотелось размахнуться, почувствовать хруст холодных осколков под костяшками.

Физиономия в зеркале подернулось рябью, расплылась. Теперь на Васю смотрел статный мужчина, едва за тридцать, с гладкой кожей и блестящей голубизной глаз. Каждая линия лица, каждый мускул словно вышел из-под резца античных мастеров.

«Смотри. Таким ты можешь быть. Не отворачивайся. Больше никто не отвернется. У тебя будет любовь. Будет всё».

Слезы мочили бороду. Дрожащими пальцами мужчина коснулся стекла.

«Отдай ее мне».

Они встретились на той же опушке, где и с Катей.

Той ночью козы вели себя особенно неспокойно, блеяли без умолку, жались округлыми боками по углам загона.