Дважды коронован

– Хр-хр! Хр-хр! – От страха Косой даже опустился на колени и ладони согнул буквой «г», прижав их к груди.

– Какой же ты мне брат после этого?

– Не убивай!

– Что, страшно? А когда Горемыке подвывал, страшно не было? А водку с ним жрал?

– Я... Я не хотел... Это все он! Я ему говорил, не надо, а он – давай, давай!

– Водку жрать будешь?

– Нет!

– Что, никогда?

– Никогда!

– А зачем ты нам такой нужен? – глянув на Мотка, ухмыльнуся Фурман. – Мы тоже любим выпить. По делу. И в меру. И сегодня выпьем. За упокой твоего друга... Или Горемыка тебе не друг?

– Друг!

– Хорошо, что друзей не предаешь. Это очень хорошо. Значит, жить будешь. Или не хочешь?

– Хочу!

– А дела кто делать будет? Я и Моток?"

"– Ты скажи, что надо...

– Скажу. – Фурман засунул пистолет за пояс и легонько шлепнул Косого ладонью по щеке. – Не налажаешь?

– Нет! – приложив сомкнутые ладони к груди, мотнул головой парень.

Фурман внимательно смотрел на него. Похоже, Косой действительно готов исполнить любой его приказ.

– Поедешь в Москву. Дойдешь до поселка, там возьмешь такси – и в город. Найдешь казино «Витязь», у старшего спросишь про Риту, где она, что с ней. Скажешь, что деньги завтра будут. Если потребуют отдать с процентами, соглашайся. Главное, про Риту узнай. Если ее освободят, сюда привезешь. Если нет, сам приезжай, расскажешь, что да как... Ты меня понял?

– Да.

– До темноты чтобы здесь был!

– Все понял! Все сделаю!

– Горемыку в погреб сбрось.

Моток открыл дощатый люк в сенях, и Косой сбросил туда тело своего друга.

– Как думаешь, он там не убился? – подмигнул Мотку Фурман.

Тот понял его с полуслова.

– Ну, вообще-то, глубоко там, можно и шею сломать. Сейчас посмотрю... – Он спустился в погреб, но тут же вылез обратно. С укором глядя на Косого, сказал: – Точно, шею свернул. Совсем не дышит... Осторожней надо было скидывать.

– Как осторожней? – потрясенно уставился на него бедолага. – Он же мертвый был!

– А ты пульс щупал? – оскалился Фурман.

– Так ясно же!

– Что ясно? Ничего не ясно! Живой он был! А ты ему шею свернул! Ты убил Косого, а не я! Тебе отвечать, если что! На тебя покажем! Все понял?

Косой понял одно – выбора ему не оставили. Если сбежит, будет крайним. А ему это совсем не нужно.

Когда Косой ушел, на душе у Фурмана все же заскребли кошки. Как бы не взяли его в оборот витязевские, как бы не вывел он их к этому дому. Мало ли, вдруг дружки покойного Гены грешат на Фурмана? И если Косому предъявят, он может и сломаться.