Дважды коронован

Моток его на прицеле держит, и вряд ли он сможет сорваться с этого крючка.

Сначала хлопнула водительская дверь, затем громыхнула короткая автоматная очередь. Все в порядке. Осталось только догнать Риту.

– Стой, сука, пристрелю!"

"Он выстрелил в воздух, но, Рита, видимо, решила, что пуля попала в нее. А может, просто поскользнулась. Так или иначе, она упала перед калиткой, становясь легкой добычей. Одной рукой Фурман схватил ее за шею, оторвал от земли, другой – приставил к горлу пистолет. К машине она пошла сама...

Моток перебросил в джип всю их поклажу, а Фурман затащил на заднее сиденье Риту.

– Ну вот и попалась, красавица! Трогай!

Моток тронул машину с места и уверенно погнал ее по расчищенной от снега улице.

– Ты что, не слышишь? – захохотал Фурман, обращаясь к Рите. – Трогай, тебе сказали! Трогай меня и ласкай! Забыла, сука, кто тебя поит и кормит?

– Пусти! – Она вырвалась из захвата, забилась в угол машины, но выпрыгнуть не пыталась.

– Я тебя уже однажды отпустил! И где ты оказалась? С кем жила, сука?

– Шубки беличьи носила, кожи крокодила, все полковникам стелила, – пропел Моток.

– Ноги на ночь мыла, – с кривой ухмылкой подхватил Фурман. – Мир блатной совсем забыла! И перо за это получай!

Он убрал пистолет, достал из полусапожка нож, пальцем попробовал его на остроту, но машину слегка тряхнуло, и лезвие вспороло кожу до крови.

Фурман усмехнулся, размазал кровь по лезвию и приложил его к девичьей щеке.

– Сейчас моя кровь смешается с твоей...

– Не надо! – жалко пролепетала Рита.

– Может, лучше пусть моя плоть с твоей смешается?

– Не надо, пожалуйста!

– Что «не надо»? Раньше ты со мной за милую душу. А сейчас что, брезгуешь?

– Нет... Просто я не готова... И не здесь...

– А где?

– Думаю, к вечеру в Полтаве будем, – подал голос Моток. – Там гостиницу можно снять.

– Там я тебя и раскатаю, – осклабился Фурман.

Рита ничего не сказала, ладонями закрыла лицо и разрыдалась. Понятное дело, с крутым жила, в мехах купалась, под охраной домой ездила, а тут такой конфуз. Ничего, переживет. И Фурману стелить будет как прежде. Судьба у нее такая...

* * *—Черт, погранцы, в натуре!

Действительно, откуда-то со стороны им наперерез, поднимая снежную пыль, мчался армейский «уазик» с украинским гербом на капоте.

– Что делать?

– Тормози!

Мартын вышел из машины с поднятой рукой, в которой держал, выставляя напоказ, стопку стодолларовых купюр. Не нужен ему конфликт с пограничной службой, лучше откупиться, чем таскать ее за собой.